И на том конце длинного виадука, ведущего в сторону родной Хосты, показался кортеж машин какого-то важного начальника. Кортеж несся по мосту с огромной скоростью, но и бомж, хоть и хромой, бежал такими гигантскими скачками, что Елена, ухватившись за Сашину руку, изо всех сил потянула его вперед, на дорогу, в промежуток между прижавшимися к обочине самосвалом и «Скорой помощью». Бомж орал что-то, размахивая ручищами. Они едва успели пролететь перед бампером первой из длинных черных машин, выскочивших с моста, сопровождаемые дикими матами мегафонного голоса, и все же они были теперь на другой стороне. Елена оглянулась: бомж остался по ту сторону, и уже по обеим сторонам дороги двинулись навстречу друг другу рычащие моторами разозленные автомобили.
Они вбежали в заросли и по широкой, петляющей лестнице, по обвалившимся ступенькам бросились вниз, к морю.
– Что он кричал? – спрашивала на ходу запыхавшаяся Елена.
– Что у тебя красный пояс, – отвечал Саша. Соскочили на платформу, но поезда не было, ни в одну сторону. Они заметались по платформе, держа в поле зрения лестницу и заросли. Елена потянула Александра к домику-станции, где, видать, и работали, и жили: на каменной ограде сушились матрасы и подушки, но крохотный зал ожидания был закрыт.
Напротив, за рельсами, стояла огромная, круглая, желтая, полуразвалившаяся ротонда, колонны шли полукругом, лестницы с двух сторон вели кверху, на смотровую площадку, окруженную вторым рядом колонн, в центре площадки на возвышении стояла крохотная ротондочка, тоже с колоннами, все честь по чести. И с двух сторон от разрушавшейся постройки, полускрытая деревьями, чуть-чуть виднелась синяя макушка моря, упиравшаяся в начало неба.
Толстая стрелочница, хозяйка станции-дома, видать, успевшая искупаться в море, перешагивала через рельсы, отжимая длинные волосы, заплетенные в косу.
– Когда будет поезд? – закричала Елена, от нетерпения подпрыгивая на месте. Лестница все еще была пуста.
– Может, его менты задержали? – проговорил Александр. – Или машины?
– Задержишь такого! – с сомнением проговорила Елена. А стрелочница ничего не отвечала.
– Но ведь на Пластунке его задержали! – не соглашался Александр.
– А может, то был другой.
– Как другой?
– Какой поезд? – задала свой вопрос стрелочница, тяжело поднимаясь с рельсов на высокую платформу.
– Любой, любой поезд! – подпрыгивала Елена. – Какой-нибудь поезд, все равно, в какую сторону!
– Через пять минут будет пермский, из Адлера, а зачем вам?
– А он останавливается тут? – спросил Саша.
– Если в Сочи пути заняты – остановится.
Лестница все еще пустовала. Семафоры уже горели зеленым огнем.
Бабушка с внуком отошли на самый край длинной платформы: один в нетерпении смотрел в сторону Адлера, откуда никак не появлялся поезд, другая – на лестницу.
– Искупаться бы, – мечтательно сказал Саша, густые светло-русые волосы которого взмокли от пота и висели плетьми, и кивнул на видневшееся по ту сторону железной дороги море.
– И попить, – вздохнула Елена, у которой от бега по жаре, от жажды запеклись губы.
Рельсы тянулись между рядами бетонно-металлических опор, образующих букву «П», опоры стояли на расстоянии тридцати метров друг от друга, и на верхней поперечине этой «П» в ряд сидели серо-белые чайки-хохотуньи. И вот в первые ворота, оседланные чайками, ворвался поезд, он проехал между широко расставленными столбами ворот, а равнодушные к его шуму чайки даже не побеспокоились взлететь. И поезд остановился на первом пути.
Они подбежали к вагону, который остановился напротив них, сверху из открытых дверей глядела вдаль проводница в форме, с веником в руках. Елена закричала:
– Тетенька, возьмите нас до Сочи, пожалуйста!
– Мы заплатим, – достал из кармана пятисотку богатенький Александр.
– Идите, идите, нельзя, – отшила их проводница.
Елена потянула Сашу вперед: с этими тетками не договоришься, надо мужчину искать проводника. Она увидела улыбчивого дядьку-армянина в тамбуре следующего вагона и крикнула:
– Дядечка, миленький, возьмите нас, пожалуйста.
– Только до Сочи, – договорил Саша, размахивая купюрой. – Мы заплатим.
– Залезайте быстрее, – опустил навстречу им подножку проводник. И они мигом заскочили в вагон.
Бомжа все не было видно, и Елена начала уже успокаиваться: может, он и не за ними бежал, мало ли почему может бежать бомж, могут же у него быть свои какие-то бомжацкие дела…
