Бомж медленно приближался к ним, огибая людей, и почти все – вот ужас! – были ему по пояс. Прежде Елена не видела его рядом с кем-либо и, не имея возможности сравнить, не представляла, до чего он высоченный: настоящий памятник. На него оглядывались, а дети показывали пальцами. Громила шел, растопырив руки кверху ладонями, как будто говоря: я ничего, я безвредный. Они стояли, готовые, в случае чего, сорваться и унестись. Елена увидела, что рукав, намотанный на толстенной ноге бомжа, пропитался кровью. Тот остановился в паре метров: рубаха расстегнулась, и на его волосатой, похожей на бочку, груди она увидела украшенный каменьями серебряный крест, из тех, что носят священники. Впрочем, на широченной груди огромный крест не казался особенно большим. Но откуда он у бомжа? Украл? Вдруг бомж сунул голую, толщиной с ее туловище, руку в карман штанов – они приготовились дать деру, – но он быстро вынул руку из кармана и на раскрытой ладони протянул ей…
– Это же твоя пропавшая шкатулка! – воскликнул Саша.
Александр, несмотря на свой почти двухметровый рост, едва доставал бомжу до сердца.
– Это ваше, прекрасноволосая Елена! – просительно гудел громила.
Елена схватила с ладони, величиной с хороший инжировый лист, шкатулку и в мгновение ока раскрыла ее: все было на месте. И янтарный кулон на цепочке, и обручальное кольцо, которое ей никогда уже не понадобится, и два перстня.
– Откуда это у вас? – с подозрением спросила она, задирая голову, пытаясь разглядеть за мотоциклетными очками выражение глаз бомжа.
– Спрятал, когда вас хотели пытать.
– Пытать?! – воскликнула она. – Меня?!
– Да, эти инквизиторы.
– Инквизиторы?! – так и села Елена.
Некоторое время все трое в полном изумлении таращились друг на друга.
– Быстроногий Александр там тоже был, – напомнил бомж. – А всего вас было восьмеро на великой горе Ах-Аг.
– Что это еще за Ах-Аг? – удивилась Елена.
– Может, он так Пластунку называет? – предположил Саша. – Где тебя менты допрашивали… инквизиторы-то, блин.
Бомж кивнул:
– Да, Пластунка, это имя я тоже слыхал. – Помолчав, громила улыбнулся и произнес с улыбкой: – Я так бежал, как будто за мной гонится Скамандр. Или, вернее, будто я сам – Скамандр.
Бабушка с внуком переглянулись: шуточки у бомжа были те еще.
– Кто это: Скамандр? – осторожно поинтересовалась Елена, но бомж не успел ответить, потому что Александр сказал:
– По-моему, это долгий разговор, может, нам куда-нибудь пойти посидеть? Я угощаю!
– Извините-с, – прогудел бомж-громила и даже пальцем помаячил у Саши под носом, – я не пью. Почему-то все хотят мне налить вина или, еще хуже, – пшеничной водки, но я не пью. И ни один из нас не пьет. Дали зарок, – бомж наклонился в три погибели, к самому уху Елены – ей потребовалась вся ее воля, чтоб не отшатнуться, но, как ни странно, ее не обдало волной вони, – и прогудел в него, подставив ладонь: – Во хмелю с тобой может случиться всякое.
Елене очень хотелось посчитать громилу за сумасшедшего, но почему бы тогда и себя не отнести к этой категории, поэтому она решила продолжить разговор:
– А что вы делали на Пластунке?
– Караулил, – отвечал бомж. – Я там живу… неподалеку. Вернее, жил, по соседству. И мне показалось, что время пришло, он вот-вот появится. Я должен был сопровождать его. Ведь прежде он никогда не бывал здесь, ему здесь все чуждо, хоть я и рассказывал немало. Не знаю, как ему удалось… Но только я его проворонил. И после так и не нашел. Обошел уже… – бомж растопырил пальцы, пошевелил ими, что-то подсчитывая, и сказал: – Семь пещер…
– Почему пещеры? И кого вы караулили? – спрашивала совершенно сбитая с толку Елена.
– Да батюшку же! – воскликнул бомж, как будто удивляясь их недогадливости. – Моего приемного отца, его зовут Мирон. А меня… простите, кажется, я забыл представиться, – бомж схватился за свою коричневую кепку-«аэродром», собираясь сорвать ее с головы, но, видно, вспомнил, что она привязана к подбородку, остановился с занесенной рукой и, опустив руку, церемонно поклонился и сказал: – Поликарп, Поликарп Миронович. Дальнейшего, я думаю, не надо. Можно просто Поликарп… Да, так будет лучше: Поликарп.
– А вы со Славой Кучкиным, бывшим борцом, случайно не знакомы? – в лоб спросила Елена.
– А кто это? – удивился бомж. – Не-ет, не знаком. Я, по правде говоря, никого здесь нынче не знаю. Кроме вас.
– А вот
– И откуда вы знаете нас? – вмешался в разговор Александр. – Вы следили за нами?
– Конечно, я за вами следил, – не постеснялся признаться бомж.
– Зачем? – строго спросил Александр.
– Как я уже говорил, я никого здесь не знаю, я, конечно, бывал в этом месте, и не раз, но с тех пор тут все так переменилось, я ничего не узнаю. Все меняется, и так быстро: у меня просто голова кругом идет.
– А мы-то тут при чем?! – рассердился Саша.
