Первой земляной дырой на их пути была Воронцовская пещера. Возле пещеры оказался разбит палаточный городок туристов, поэтому Елена сомневалась в успехе предприятия. Отец Поликарпа – ведь он, видимо, страшный нелюдим – вряд ли выбрал для себя такую пещеру, в которую то и дело суются жадные до впечатлений люди. Выходит же он когда-нибудь из своего укрытия, чтоб добыть какую-то еду, даже если ему достаточно желудей и трав, как уверяет Поликарп. Но осмотреть пещеру все же не мешало: туристы бродят только в самом ее начале, на небольшом пятачке, не отваживаясь забираться вглубь. По слухам, лабиринт пещерных ходов и переходов, становясь все более разветвленным, уходит под землю и, как говорил в походе пятидесятилетней давности покойный учитель физкультуры, достигает центра Земли.
Александр разбил палатку в непосредственной близости от входа в пещеру, с тем чтобы утром опередить туриков, которые долго не ложились, жгли костры и пели про солнышко лесное.
Елена специально для бомжа взяла в дорогу консервированные бобы, они с Сашей собирались есть тушенку, которая никак не напоминала мясо коровы, принесенной в жертву, и не подходила для Поликарпа. Но когда она сунула ему котелок с теплыми бобами, тот, ткнувшись в них носом, помотал головой и отдал котелок.
– Бобы не черные, и это не мясо, – попеняла бомжу Елена.
– Я знаю, прекрасноволосая, но это женская еда.
– Какая еще женская еда?! – воскликнула ошарашенная Елена. – Разве еда бывает мужской или женской?
– Если ты, волоокая, съешь боб, то освободишь от сна смерти кого-то из своих предков. Может быть, даже и… А если я съем боб, то кто-то не сможет родиться, потому что я никого не могу родить.
– Ничего себе заявленьице! – воскликнул Саша. – Никогда такого не слышал! Значит, получается, мужчина тут ни при чем, – он покосился на бабушку Елену, – я имею в виду зачатие. Съела боб – и родила! А не съела – не родила. Хорошенькое дело!
Елена тоже в полном недоумении смотрела на бомжа: шутит он, что ли? Но Поликарп стал так настойчиво совать ей эти бобы, что она не в силах была отказать ему и съела продукт, чтоб не пропал.
Впрочем, даже по Поликарповой системе зачатия ей не удастся никого родить, потому что она все еще ребенок, а не девица. Елена сунула в горячую золу картошку, надо же этого чудака чем-то кормить…
Легли пораньше, бомж остался снаружи и отказался от одеяла. Впрочем, бабушка с внуком ничему уже не удивлялись.
Перед походом достали снаряжение, которое могло понадобиться в пещере, оделись потеплее, обули болотные сапоги, на голову водрузили рабочие каски с прикрепленными к ним фонариками и отправились. Правда, Поликарп не пожелал вносить изменений в свой костюм и только согласился взять фонарь.
Шли гуськом: бомж с рюкзаками впереди, бабушка с внуком следом.
Когда спустились по выбитым в горе ступенькам в нижний ярус, ход расширился до того, что искатели смогли идти рядом. Дойдя до пересечения трех ходов, они выбрали центральный и пошли по нему. Александр ставил мелом метки на влажных, будто запотевших стенах, чтобы сыскать дорогу назад. Кружа по извилистым проходам, которые порой оказывались ложными, путники прошли около километра. И вдруг ход оборвался – пришлось обвязаться и спуститься почти на десяток метров вниз. Поликарп лез первым и принял Елену, которая, хоть и лазала по деревьям лучше любого мальчишки, по отвесным скалам никогда еще не спускалась. Пережив несколько головокружительных моментов, она попала в лапы бомжа, который поймал ее, точно летящую белку, и поставил на камни.
Внизу был громадный зал с гроздьями сталактитов, похожих на сосульки; задрав головы, они осветили налобными фонариками эти известковые заросли, а белые стены зала, по которым скакал свет фонарей, бормотали о зиме. Из зала вели целых пять черных ходов. Поликарп, направив туда фонарик, выбрал третий, и все двинулись следом. Через какое-то время ход сузился и потолок опустился, пришлось идти внаклонку, а бомж встал на четвереньки и стал помогать себе на ходу руками, передвигаясь и таким способом очень легко. Потом им пришлось лечь на спину, как советовал сыну Самолетов, и, отталкиваясь подошвами, ползти по грязным, мокрым и острым камням. Потолок навис уже так низко, что, казалось, приподними голову – и упрешься носом. Бомж пару раз застрял в шкуродере, ни туда, ни сюда, и Саше, который полз первым, пришлось тащить его за руки, а Елене толкать в ступни. Наконец эта кроличья нора вывела их в следующую галерею, отсюда они нырнули в ход, который, извиваясь на манер змеи, вывел их в низкий полутемный зальчик. Сбоку сюда попадал краешек дневного света, который отсвечивал из коридора на той стороне. Поликарп, поводя фонарем, настороженно огляделся и втянул в себя воздух. Он сделал знак оставаться на месте, а сам, бесшумно ступая, двинулся к этому коридору. Он вошел в него, завернул за угол. И вдруг раздался дикий рев… Александр бросился вперед, Елена за ним.
