– Ты – нет. Понимаешь, – Эмми начала передвигать руки по столу, будто объясняла какой-то план, – ты сама идешь в ловушку, в капкан. Он там хозяин, он – охотник, ты – добыча. У них это так работает!
– Я поняла… – озадачилась Мари и, немного подумав, продолжила. – Неужто ты считаешь меня дичью, которая вот так просто сдастся?
– Просто твое сопротивление может сделать лишь хуже…
– Знаешь, что? Довольно! Мне пора! – повысив тон, говорила Мари. – Да и за меня не беспокойся! Беспокойся за себя, а то так увлечешься моей охраной, что сама не заметишь, как… – дальше она уже не могла говорить, дыханье перебило от злости, и ее большие глаза за секунду намокли.
Вид у нее был грозный. Мари пронеслась по лестнице подъезда, будто ураган, сносящий все на своем пути. Ярость пошла на спад, только когда она надела наушники и погрузилась в теплую ванну с пеной аромата мимозы.
Эмилия в свою очередь тоже испытала расслабляющее действие теплой воды. Только это была вода из раковины, в которой она мыла посуду после ухода Мари. Пена без какого-либо успокаивающего аромата, остатки еды, резкий запах моющего средства и слезы. Слезы обиженного подростка. Обиженного не из-за резкого ответа подруги, а из-за своих необдуманных слов.
Вечер Эмилия провела в комнате: пересматривала «Ривердейл», отвлекаясь только на мать, на ее настойчивые попытки проникнуть в комнату дочери без стука. Пытаясь уснуть на влажной, соленой подушке, Эмми не могла понять, почему у неё такая паршивая жизнь: почему родителям плевать на нее, а ей на них, почему лучшая подруга воспринимает ее слова, как упрек или оскорбление. Эмилия убеждала саму себя, что нет от нее пользы, никто не получит от нее ни счастья, ни любви, да и сама она не получит ни от кого ни того, ни другого…
Как и некоторые в ее возрасте, Эмилия проклинала того, кто пишет сценарий ее бесполезной и бессмысленной жизни. Задаваясь простыми вопросами: «Все, что ни делается, – все к лучшему – и где оно это “лучшее?”», «Сколько и для чего мне нужно терпеть?», «Какой вообще смысл?..», она думала, что, наверное, семья в такие моменты должна утешать, но…
Отец – Станислав Зуйский – безнадежный ученый, всё пытающийся что-то кому-то доказать; живет у себя в кабинете перед монитором. Последнее, что он спросил у дочери: «есть у вас в школе круглые отличники?». Эмилия подумала, неужели отец заинтересовался ее жизнью! Но нет. Ему нужны были неглупые добровольцы для помощи в редакции научной статьи. Это было две недели назад. Почти тогда же Эмми слышала их ссоры с мамой. Стэн иногда сам выдумывает ситуации и даже разговоры с Эмилией, а потом ей припоминает. Естественно, она смотрит на него в совершенном недоумении и оставляет всякие попытки что-то доказать или переубедить, отчего он и делает выводы о безразличии дочери к нему: ведь та даже разговоров с ним не помнит.
Мать – Марта Зуйская – потерянная женщина. Ее маниакальная гиперзабота просто не дает дышать. До средней школы это было в буквальном смысле – Эмилию так перевязывали шарфом перед прогулкой, что пару раз она теряла сознание от нехватки кислорода. Когда Эмилия уже смирилась с тем, что отец не любит ничего и никого больше своей работы, она попыталась серьезно поговорить с матерью о том, куда она хочет поступать и об отце тоже. Та слушала с пустым взглядом, кивала, охала, вздыхала, а в конце спросила: «У тебя деньги-то есть на обед в столовой?». Родители как бы были всегда рядом, но в то же время их не было. Мать по нескольку раз в день заходила, спрашивала, не хочет ли дочь пообедать, как дела в школе, но не дослушивая, быстро уходила на кухню готовить, мыть посуду, полы, протирать полки и столы. Заходил и отец. Вставал посреди комнаты, вздыхал и упрекал за интернет-зависимость и бардак. Эмилия решила запирать комнату на ключ. Марта говорила:
– Да… Бедная девочка, совсем ее эти уроки доведут…
День начался со звонка Мари.
– Ты еще спишь? – спрашивал возбужденный голос в трубке.
– Ну да, – будто с похмелья отвечала Эмилия, – к трем же договаривались…
Мари громко затараторила в трубку, но Эмми знала, что так будет, и успела убрать телефон от уха.
– К трем! А если что-то поменяется? Хочешь остаться и все пропустить? Брат Ника приедет раньше, в три уже надо быть там, поэтому начинай собираться, – Мари сделала паузу и Эмми поднесла телефон поближе, – не забудь там ничего, – тише добавила Мари и бросила трубку.
Хорошее настроение подруги не могло не радовать. Мари, видимо, опять забыла все обиды, но и возможности уколоть за вчерашнее не упустила. Все равно ее звонок был облегчением для Эмилии.
Да, вечер в хоть и не самой приятной компании все же поможет отвлечься. Эмми вышла из комнаты только через десять минут после звонка.
– Доброе утро! – приветствовала мать.
Дочь проигнорировала и, не поворачивая головы, прошла в ванную.
