– Ну что же ты? – сказал Иммануил, лишь закрыв дверь, и неожиданно для себя поймал хрупкое тело этой женщины на руки.
С минуту она пыталась успокоиться, попутно выдавая лишь набор слогов и всхлипов. Наконец, громко проглотив, она отпустила его и уставилась блестящими от влаги глазами.
– Это огромное счастье, что ты приехал, – Марта вновь зарыдала и бросилась ему на плечи.
Но не успела она опустить свои трясущиеся руки на плечи Иммануила, как вышел уже одетый Стэн и ловко подменил приятеля. Стэн кивком указал другу спускаться.
Симидзу вышел в подъезд, вызвал лифт и под сопровождение его тихого гула стремительно стал спускаться на парковку. Через 6 минут тут появился и Стэн.
– Хочешь за руль? – как ни в чем не бывало спросил Стэн.
– Спрашиваешь! – ровно так же ответил Иммануил.
Иммануил ловко поймал ключ, подброшенный Стэном. Пройдя метров двадцать по пропитанной сыростью парковке, они подошли к высокому, тонированному, черному джипу марки «Land Rover».
– Неплохо, – обходя машину, заметил Иммануил.
– Подарок «Гринписа». Полностью электрокар, – хвастаясь, ответил Стэн.
Друзья сели в авто, Иммануил завел двигатель и внедорожник сорвался с места по направлению ворот.
«Поездка до места назначения составит 31 минуту, за это время вы можете ознакомиться с нашей музыкальной подборкой набирающих популярность артистов» – произнес голосовой помощник после закрытия ворот парковки.
– Угомони её, – улыбаясь, сказал Иммануил.
– А что? Мне вот просто интересно: если запретить современным реперам использовать местоимения в своих текстах – что останется?
– Даже если не запрещать – ничего интересного.
Какая-то недоговоренность все еще заставляла некоторые мышцы на их лицах вздрагивать. Иммануил решил начать, создав серьезность в голосе насколько это было возможно:
– Я бы хотел поговорить о том, зачем я тут.
– Давай, – ответил Стэн и перестал волноваться, что речь пойдет о его отношениях в семье.
Хоть и был день, солнце все равно оставалось скрытым за серой пеленой густых облаков, создавая над головой непреступный купол. Шел мелкий мокрый снег вперемешку с дождем, отчего дорога была покрыта непонятного цвета жижей. Джип поднимал эту влагу и распылял по обочине, будто небольшое судно в мутном озере.
– Начну издалека, – картина за лобовым стеклом не давала сосредоточиться. Брызги и частое перемещение стеклоочистителей путали мысли в голове. Иммануил долго держал паузу.
– Ну? – спросил Стэн спустя минуту.
– Ты же в курсе последних событий? Про маму, мои переезды, образ жизни?..
– Соболезную, – пытался поддержать пассажир.
– Да. Я не об этом.
Он опять взял паузу, но тут Стэн уже не успел спросить.
– В общем, тогда я действительно не видел смысла, – продолжал Иммануил и подал Стэну жест, чтобы тот не перебивал, – но, думаю, я справился. Я нашел этот смысл. Да, тебе он, как и всем, покажется бредом, сказкой, утопией, чем угодно.
Иммануил чуть не въехал в огромную лужу. Он резко вывернул руль, и машина завиляла по дороге. Встроенные механизмы безопасности и оледеневшие от волнения руки все же предотвратили аварию. Молчал и вздыхал он теперь в два раза дольше.
– Так вот ты как ученый, и прежде всего, как мой самый близкий друг должен хотя бы понять меня, – Иммануил не сказал, но очень рассчитывал, что друг не только поймет, но и поможет. – Стэн, что ты знаешь об Атлантиде?
Небо еще более померкло. На улицах стало совсем тихо, будто тот непонятно откуда издающийся гул и равномерное шипение поставили на паузу. Иммануил уперся взглядом в приближающееся здание банка.
– Ты идешь на день рождения Ника в пятницу?
– А? что? Да, конечно. Мари, почему ты спрашиваешь? – оторвав, наконец, взгляд от окна, ответила Эмилия.
– Не знаю. Может, хочется вернуть тебя на землю… – развела руками Мари.
– Нет, я просто… – Эмилия вернулась в реальность – на урок биологии. – Сколько еще он собирается говорить?
Эмми тяжело выдохнула и нахмурила густые темные брови. Весь ее идеально правильный овал лица в мгновение поменялся и теперь отражал только суровую решительность. Это был даже не гнев, а что-то зловещее и потустороннее. Этот взгляд был направлен точно на беззащитного невысокого преподавателя, стоящего у доски. Он крепко держал почти весь класс в полусне, действуя на слабые умы равномерно убаюкивающей речью про естественный отбор.
– У вас какой-то вопрос, Зуйская? – прервал свой “сеанс” учитель.
– Смею предположить, что товарищ Дарвин был не прав, ведь согласно слову Божьему, каждая тварь имеет право жить, – съязвила Эмми, – даже сам Дарвин.
– Мы обсудим ваше предположение после урока, и если я найду его конструктивным, уж поверьте – ваша теория получит должную огласку, – все так же спокойно и монотонно отвечал преподаватель.
Класс оживился – послышался шепот и хихиканье.
– Эмми, нам осталось два года. Даже меньше. Думаю, все прекрасно обойдутся без твоих “предположений”, – с ноткой зависти сказала Мари после минутного молчания.
