Петр встал и распахнул окно. Подуло свежим апрельским воздухом. Он жадно вдохнул его. Он ничего мне не отвечал, а просто смотрел в синеющую даль – потом подозвал меня.
– Посмотри как хмурится небо, наверно скоро пойдет дождь.
Возможно он тогда понимал и знал гораздо больше, чем я. Взмахнул сильный ветер. Сверкнуло, затем грянул раскатистый удар грома. Новый шквал принес уже первые следы капель. Хлынул ливень. Несмотря на это Петр не стал закрывать окна. Он стоял подставив ладони дождю.
– Милая, иди ко мне.
Супруга подошла к нему, и он обнял ее. Они стояли, обнявшись под струями дождя. Чуть поодаль за этим наблюдал я. Она была такая же свободная как и он, такая же, черт возьми. Сад шумел всем своим нарядным убранством. Крупные и частые капли прыгали по дорожкам, по скамьям творя свое безудержное веселье. Нахлынувшая тьма делала сад таинственным и зловещим. Такие моменты никогда не длятся долго. Эти моменты лишь вспышки, которые оставляют на памяти неизгладимый след. Но дождь не кончался и его безумие кружилось вокруг дома. Петр поцеловал жену. Она еще крепче прижалась к нему. Возможно в этом и есть загадка и смысл. Единство двух людей на лоне таинственной и девственной природы. Крупные капли попали мне в глаза, и пока я протирал их Светлана пропала из моего поля зрения. Петр повернулся ко мне.
– Хочешь сыграть в настольный теннис?
Не то чтобы я хорошо владел ракеткой, или обладал быстрой реакцией, но мне стало интересно. Я согласился. Мы спустились на цокольный этаж, где был оборудован практически полноценный спортивный зал: в левом углу турник и жимовая скамья, рядом беговая дорожка. В противоположном углу диван, аккуратно застеленный покрывалом. Ничего лишнего – чистый минимализм. Но, признаюсь, настолько вкусного минимализма я давно не встречал. В центре помещения располагался теннисный стол – играй хоть дни напролет. За окнами холод и слякоть а здесь тепло, Федор тронул сенсорный выключатель на стене, а теперь и светло! Подавал он. Шарик стремительно ударился о стол и перелетел через сетку, я даже не успел повести рукой. Так произошло и во второй и в третий раз. Мне уже начало казаться – от такой игры я не получу особого удовольствия. Но постепенно я начал ловить ритм. Иногда удавалось даже на десять ударов держать шарик на столе. Несмотря на соотношение побед и поражений далеко не в мою пользу мне стало крайне интересно, появился азарт. Петр будто специально гонял меня по разным краям стола, я же старался как можно сильнее ответить ему. Один раз мне удалось очень удачно и сильно попасть по шарику и он отлетев от стола попал Петру прямо в лоб. Шарик был не тяжелый, удар был не болезненным и эпизод стал скорее забавным, нежели обидным. Он погрозил мне пальцем. Ну держись! Игра пошла еще веселее. Шарик заметался по столу. Петр поймал меня резким диагональным ударом и я, вы пылу сражения, забыв о чувстве самосохранения, героически потянутся за шариком, опорная нога предательски поехала и я растянулся на полу. Петр спешно подбежал ко мне. Когда он увидел улыбку на моем лице он тоже улыбнулся. Через секунду мы расхохотались. Я лежал на полу и смеялся как ребенок. Тем временем он изображал мое нелепое лицо и отчаянный жест в попытке дотянуться до шарика. Это был прекрасный день. Петр ответил мне на все без ответа.
***
Людмила Петровна умерла и на гитаре стал играть я. Что бы не случилось – шоу должно продолжаться. На смену старым актерам придут новые, затем другие. Никто не попросит сыграть на бис и только цветы на сцене напомнят нам о былом. Она всегда играла по своему – просто и легко. Она будто не отвлекалась на аккорды и пела в полный голос. А пела она хорошо – звонко и красиво, я так не умею.
