Алексей Максимович, скрупулезно осматривая на свету стекла очков, не соглашался.
– Не скажите, в наше время светлый ум требовался ничуть не меньше, а может даже и более, но в том, что нашим детям и внукам тяжелее, чем нам это вы верно заметили. Мой старший сын получил два образования, восемь лет работал в качестве рядового сотрудника, прежде чем ему удалось устроиться на высокооплачиваемую и престижную работу. Сейчас он уехал в Америку и у него все прекрасно, но что ему пришлось пройти, чтобы заработать это благополучие! Фотографии мне шлет с супругой и двумя детьми. Большую часть жизни мне казалось, что пресловутая американская мачта – это лишь расхожее выражение и не более того. Теперь, когда я смотрю на фотографии своего сына, присланные из-за океана – я понимаю смысл фразы "Возможность для каждого по способностям или достижениям".
Николай Николаевич молча слушал своего собеседника и перебирал карты в руках. И, как бы про себя отвечал, смотря в сторону от нас.
– Да, я всегда внучке говорил, – учись. Пусть ты будешь образованнее нас.
– Пока есть силы и желание, надо пополнять свой багаж знаний и умений. А то кинешься не вовремя, спохватишься – а поезд то уже ушел. И память не та и рвение не то, да и груз взрослой жизни обязывает. Но ничего – мой сын все это прекрасно понимает. Внуки из кружков не вылазят, свободного времени совсем нет. Жалуются – тяжело нам дедушка! А я говорю – зато потом легко будет, еще спасибо скажете.
Михаил Федорович, потупив взор, медленно собирал карты. Вложив их в пачку он дважды стукнул ей по столу, резко встал и хриплым, сдавленным голосом сказал:
– Ладно товарищи, спасибо за игру.
Алексей Максимович огорченно хмыкнул.
– А чего так? Ведь хорошо сидим, до вечера еще далеко.
Михаил Федорович положил колоду карт на стол и, как мне показалось, несколько раздраженно ответил:
Нет, не могу, меня яблоки ждут.
После того, как Михаил Федорович удалился, мы сыграли еще одну партию . Когда я шел забирать лопату с заднего двора, боковым зрением я заметил около яблони стоящее ведро. Оно было наполнено битыми яблоками, его так никто и не забрал.
Я встретил старого друга, звали его Петр. Он пригласил меня к себе. Жил Петр в загородном доме. Его дом оказался очень светлым, окон было множество, свет лился практически из каждого угла. Это было прекрасное ощущение отсутствия стен, как будто ты находишься под стеклянным куполом, но при желании можешь скрыться от назойливых взглядов. Как выяснилось позже – мой давний друг стал известным в определенных кругах архитектором. Видимо проект его собственного дома входил в перечень проектов, которыми он мог гордится. Строгие линии перемежались с плавными переходами. Нельзя сказать, что архитектура принадлежала к какому-то стилю, да я, собственно, ничего не понимал в этих стилях, но мне очень понравилось. У него была приветливая жена, довольно полненькая, но очень симпатичная. Детей у них не было, но, как я узнал позднее из беседы, они оба очень хотели детей. Супруга Петра накрыла богатый стол. Ассортимент и общий объем выставленных блюд явно превышал возможности желудков трех человек, одна из которых девушка. Такое пиршество вводило в некоторое замешательство – ведь мы случайно встретились и Петр предупредил свою супругу о пришествии гостей лишь за пол часа до оного. Вряд ли за пол часа она смогла бы приготовить такое количество разнообразных блюд. Впрочем, я был действительно голоден и мы, без лишних прелюдий, приступили к трапезе. Петр начал рассказывать мне о своей жизни. Оказывается за восемь лет, как мы не виделись, он успел побывать в двадцати странах, выучить два языка и получить степень кандидата наук. Петр был очень рад нашей встрече. Он, в отличие от меня, ел мало и, будто бы как на ребенка смотрел на меня и радовался моему аппетиту. После краткого рассказа о своей жизни он обратился ко мне:
– Давай Серега – теперь ты расскажи, как живешь.
Меня всегда пугали вопросы подобного рода. Ответ – нормально означал, что тебе либо не хочется отвечать, либо тебе нечего сказать. Да и как я жил? Кажется, Чехов уже придумал самый точный ответ. Нет, не стоит умничать…
– Как живу? Да нормально.
Видимо Петр перехватил мою мысль о бессодержательности данного ответа.
Нет, нормально – это несущественно. Нельзя жить нормально.
– А как можно жить?
– Как чувствуешь, так и говори.
– Я, я учусь, работаю, иногда играю на гитаре. Как то так. Живу пока с родителями.
Беседы подобного характера зачастую предполагали обращение к общей памяти собеседников, обращении к темам, что были знакомы тем мальчишкам, которые обрели вместе счастье дружбы, счастье единомыслия. Петр же не спешил ворочать память о былом. Его больше интересовало – как я жил в пресловутом сейчас.
– Где работаешь?
Несколько замешкавшись, я решил, все же, сказать правду.
– Я работаю в доме престарелых.
Петр многозначительно хмыкнул, опустив взгляд.
– Кем?
– Можно сказать – разнорабочим.
Супруга Петра, все это время сидевшая молча, улыбнулась и решила разбавить общую неловкость, воцарившуюся за столом.
