Втыкаю лопату в землю и, приняв любезное приглашение, иду мыть руки. Зайдя в общую комнату и увидев массивный стол, в очередной раз на лице у меня возникает улыбка. Играли вчетвером: я, Алексей Максимович, Михаил Федорович и, ко всеобщему удивлению, – Николай Николаевич.
Играли не в банального дурака, а в тысячу. Михаил Федорович, будто бывалый крупье, раскидал карты. Игра началась.
Алексею Максимовичу выпало сидеть на прикупе – не самая интересная доля. Так как я сидел по левую руку от сдающего начинать выпало мне. Золотой кон я благополучно слил не набрав даже ста очков. У меня был крестовый марьяж и мне даже удалось его захвалить но, после того, как я с гордостью сказал "Папа" Михаил Федорович покрыл его крестовой десяткой. Следующим ходом он захвалил пиковый марьяж и мои надежды на сто двадцать пять заявленных очков быстро развеялись. В результате – на первом коне я улетел в глубокий минус. После меня на золотой кон встал Николай Николаевич – он заявился аж на сто сорок очков. Как оказалось позднее – у него был червовый марьяж и всего один пиковый туз. Первую взятку он, естественно забрал и захвалил свой марьяж. Прикуп с "хваленкой" достался мне. К сожалению, "хвалить" в ответ мне было нечего, зато у меня были крестовый туз и десятка. Забрав свои прикупы, остальные карты мне пришлось отдать. Стали считать очки. У Николая Николаевича набралось ровно сто сорок очков.
Поглаживая свой пиковый туз он стал самодовольно приговаривать:
– Да, бывает, что мне везет до неприличия.
Михаил Федорович громко усмехнулся.
– Развеж это везение. Вот я припоминаю лет тридцать назад работали мы с мужиками на лесопилке в пятистах километрах от города. Как назло – никаких поселений рядом не было И не уедешь никуда, бригадир заметит и попрет в зашей. На весь многочисленный мужской коллектив всего три женщины. Причем одна из них – бухгалтерша, жена бригадира, другая семидесятилетняя врачиха, – оба варианта железно отпадали. И только третий вариант был доступен всем – это повариха Славка. Так и варились мы в этом котле вместе на протяжении долгих месяцев. Скажем так – питание было скудным и с той и с этой стороны. Благо – хоть Славка понимала наше бедственное положение и старалась войти в него. Мы даже вели график еженедельных посещений нашей спасительницы. Само собой все выглядело чинно и благородно – дабы у нее всегда присутствовала иллюзия, что она всего лишь выбирает себе лучшего кавалера и, со временем, прекратит все амурные метания. И тут у Славки, ко всеобщей радости, нашли триппер. Толи кто с "большой земли" после отпуска привез, толи ветром надуло, – не суть. Что тут началось! Половина бригады слегла в лазарет, оставшиеся, находясь в состоянии крайнего невроза, также начали находить у себя злосчастные симптомы болезни и постепенно уезжали в город для полной диагностики. Как потом оказалось – самовнушение. Бригадир каждый день прибегал с красной мордой, со словами: "Еще один свалился, вашу же мать!". Пилорама встала, кругом паника. Руководство гневается. А мне хоть бы хны. До сих пор не понимаю – как так получилось? Спросите меня – грешен ли? Отвечу – а как же. Только на доблестную служительницу Асклепия намекать не стоит. Все нормально – я как все. А ты говоришь везение.
Все сдавлено засмеялись. Даже Николай Николаевич. Приятно было видеть на его изможденном и угрюмом лице искреннюю улыбку.
Игра продолжилась в более непринужденном ключе. Тысяча и одно очко в итоге набрал Алексей Максимович – и вправду везунчик.
Михаил Федорович с досадой махнул рукой.
– Вы посмотрите на него – шулер чистой воды. А я то думал – порядочный человек!
Алексей Максимович пожал плечами.
– Опыт.
Михаил Федорович угрюмо посмотрел на листок с записями.
– Да, у кого опыт, а у кого три болта… Ну ничего, сейчас новую партейку распишем, уж там посмотрим – кто кого.
Алексей Максимович кивнул, но решил не торопить начало следующей партии, достав носовой платок и тщательно протирая стекла очков.
– Я в вашем доме гость новый, расскажите, – как вам здесь живется?
Михаил Федорович оскалил щербатую улыбку.
– Живем, не в чем себе не отказываем: завтрак, обед, ужин, культурные программы, лечебная физкультура. Не жизнь а сказка. Если бы в молодости за мной так ухаживали, я бы столь сильно не поистаскался. А теперь еще и мебель новая, – Михаил Федорович похлопал меня по плечу, – Серега нас обеспечил.
– А как у вас с посещениями?
– Да наведываются временами родственнички к постояльцам: посидят, послушают и уйдут.
– Не знаете, где можно узнать про график посещений?
Михаил Федорович насупился, практически вплотную прижав верхнюю губу к носу, будто от кислой сливы.
– Почем мне знать?
– Неужели к вам никто не приходит?
– Нет. Мне и одному хорошо. Зато не обременяю никого. У Коляна вон полон огород родственников, а ходят редко. Внучка, если не ошибаюсь, заглядывает.
Николай Николаевич задумчиво и тихо, словно вспоминая, ответил:
– Внучка. Хорошая она у меня, на программиста учится. Нынче голову надо светлую иметь, чтобы человеком стать. Тяжело, но куда деваться.
