— Раз вы ведаете всеми деньгами, то наверняка знаете такую денежную единицу, как полкопейки! — с вызовом бросаю я.
— Мы сто рублей-то не знаем что такое, не то что пол… как? — уже целые бури разыгрываются на их телах.
— Иди, иди, наполни еще бокалы, — подталкивает меня Гарри.
Я с удовольствием удаляюсь. Заполняю поднос и снова гуляю с ним из комнаты в комнату. Смотрю на тесно сплоченную животами группу возле лестницы. Вчера мы с Гарри там… На том месте, где толстая жаба в смокинге тянет через соломинку красную жидкость и брызжет слюной на таких же черных отвратительных жаб. Гарри уже тут как тут. Он так ловко пролезает между ними, входит в любой разговор, вовремя бросив в массу острую шутку или занятный вопрос, так проворно меняет компании и темы…
— Ну как, наладил связи? — ничуть не сомневаясь в обратном, спрашиваю я, когда мы уже лежим в постели, уставшие после приема.
— Как всегда, — утомленно вздыхает Гарри. — Но ты тоже была на высоте. Как поддела одного своей полкопейкой!
— А когда ты устроишь меня корреспондентом в газету?
— Зачем тебе? Чего не хватает? Скоро у нас будет еще больше денег, — он поворачивается ко мне спиной. — Тяжелый был день.
— Но я же не из-за денег.
Хотя из-за них, конечно, тоже. Давно я не держала в руках купюры — ими полностью распоряжается Гарри.
— Не капризничай! — говорит он. — Не забывай, что я тебя содержу.
— Вот и дай мне возможность зарабатывать самой.
— Ну какой из тебя корреспондент? Пишешь ты плохо…
— Почему это?
— Потому что неправдоподобно! «Маргарита Уютова!» — передразнил он и громко фыркнул.
Я немного обиделась. Но виду не подала. Наоборот, старалась быть нежной и внимательной.
— Мы совсем не бываем в городе. А мне так хочется, — пробую получить вознаграждение за свою внимательность.
— Сейчас у меня много работы. Но мы обязательно выберемся на днях, — смягчается Гарри. — Я обещаю.
Он сдержал обещание лишь спустя две недели. В машине я не находила себе места. Специально села на заднее сиденье, чтобы избежать лишних расспросов. Вертелась, постоянно елозила от правого окна к левому. Естественно, Гарри заметил. Но надо отдать ему должное, виду не показал. Деликатно молчал всю дорогу. И я была ему благодарна за это. Особенно когда проехали озеро и я не смогла сдержать радостного возгласа, предвещающего начало воспоминаний. Потом был поворот на лес. Я стала прикидывать время. На этой скоростной машине мы уложились бы максимум в полчаса. Значит, через полчаса я увижу свой дом. Свой бывший дом. Возможно даже, кто-то окажется при нем — на огороде, возле гаража или туалета. Я не видела всего этого почти два с половиной месяца…
Я ждала дом, но он так и не появился. Потому что, не доезжая каких-нибудь пяти минут, Гарри повернул на другую дорогу. Он отправил машину в объезд… Ну и правильно. Хорошо, что не поехали мимо прошлого. Иначе неизвестно, чем бы наше путешествие закончилось. И я была еще раз благодарна ему… Но, видно, от судьбы не скроешься за поворотами. И как только мы, сделав солидный крюк, очутились у знакомой развилки, я увидела Пашу, шагающего на своих шарнирных ногах вдоль обочины. По одной походке и узнала. Я попросила остановиться, но Гарри будто и не услышал. Тогда я открыла дверцу и на полном ходу попыталась выскочить из машины.
— Ненормальная! — Гарри притормозил.
Паша выглядел таким же задумчиво-созерцающим, как и всегда. Ничуть не изменился. Впрочем, в течение двух с половиной месяцев люди мало меняются. Я подлетела к нему и быстро начала расспрашивать. Он обомлел от неожиданности, но отвечал четко и кратко, изредка задавая встречные вопросы, в основном сводившиеся к одному и тому же: «Ну а ты-то как?»
— У нас все хорошо. Все по-старому. Мы с Петей купили телефон. Теперь созваниваемся. Очень удобно. Саша ходит на курсы повышения квалификации. Скоро его сделают главным бухгалтером. А Веню уже повысили до заведующего складом. Их телевизор ловит три программы. Михаил — начальник бригады установщиков столбов. Неплохой урожай в этом году. Удалось законсервировать пятнадцать банок. А ты хорошо выглядишь. А в машине кто?
Тот, кто сидел в машине, начал сигналить, и мне пришлось закончить разговор, вернее, прервать Пашу на полуслове. На прощание я чмокнула его в щеку, за что получила пару язвительных реплик от Гарри.
Вся поездка насмарку. Я думала только о том, что сказал Паша. Три программы. Старший бухгалтер. Завскладом. А я по-прежнему никто. Ничтожество, затесавшееся среди красиво одетых, состоятельных, реализовавших себя людей. Я здесь в качестве приложения к Гарри. Держу его под руку и стыжусь самой себя. Он ничего и слышать не хочет про работу — ты нужна дому, в нем работы хватает.
