— И тем не менее… — он сделал паузу, — ты с ними не живешь.
— Наверное, это так, — я тоже уставилась на дорогу, куда смотрел Гарри. Пейзаж менялся с бешеной скоростью, и у меня внутри все колотилось. — Моя ошибка в том, что я приняла их к себе. Сейчас мне кажется, я могла бы и одна выстоять. Пройти свой путь. И зачем я разрешила войти, да еще двоим сразу?
— Да, с двумя ты погорячилась, — усмехнулся Гарри. — Потому-то у вас и сложились такие ненормальные отношения.
— Почему ненормальные? Мы не ссоримся. Друг друга поддерживаем.
— Дело не в ссорах. Нормальными отношения между мужчиной и женщиной могут быть, лишь когда они остаются один на один друг с другом, понимаешь? Когда никто им не мешает смотреть глаза в глаза. Когда не с кем считаться, некого стыдиться. Разве ты не знала?
Я опускаю голову. Я действительно не знала. Гарри тоже замолчал, будто что-то обдумывая. Долгое время я слышала лишь звук мотора. И все-таки решилась первая.
— Ты… никогда не приглашал меня к себе в гости…
— Зачем в гости? — перебил он, и у меня сердце чуть не вылетело из груди. — Переезжай ко мне насовсем.
— Боишься? — спросил Гарри, когда я миновала калитку. Он стоял возле распахнутой дверцы машины, опершись на нее и следя за моим приближением.
— Немного. Больше всего охранников. Вдруг они не разрешат переезд?
— Ну, этих вообще бояться не стоит. Скоро о них совсем забудешь. Высокий уровень и приличное состояние позволяют не считаться с окружающими. Садись!
Как, уже? Я стою спиной к дому, лицом к Гарри и открытому салону авто. Не предполагала, что будет так трудно переступить черту, отделяющую прежнюю жизнь от будущей. Зачем-то смотрю на часы. Единственное, что я взяла из дома. Кроме, естественно, одежды — легкого платья и туфель. Не знаю, вычтут от ребят эти пять пунктов за часы или оставят. Но назад уже пути нет. Я чувствую взгляд обоих сквозь тюлевую занавеску.
— Ну же! — Гарри приходится подталкивать меня. Он захлопывает дверцу и спустя мгновение оказывается рядом, у руля. Тонированное стекло, забор, почтовый ящик, обрешеченные окна, занавески. Дорожная пыль и стремительно увеличивающееся расстояние между мной и домом.
Мы заехали к нашим начетчикам, и Гарри уладил с ними все бумажные формальности. Я даже не выходила из машины. Он вернулся через пятнадцать минут, сказал, что все в порядке — меня выписали из «этого убогого жилища». Вместе с коэффициентами? — спросила я. «Нет, зачем, вещи же остались на месте, а там на тебя запишут мои».
Я стану богатой! Не знаю, когда это случится — через полтора часа, через два. Я забуду все свои невзгоды и невзгоды моих друзей. У меня будут новые друзья, с такими же домами и коэффициентами. А какой у меня коэффициент? Гарри так и не сказал. Впрочем, все равно. Главное, какой у меня дом. Одно-, двух- или трехэтажный? Из кирпича, из дерева или какого-то другого материала? Сколько в нем комнат? Уж точно не меньше десяти, а то и пятнадцати. Что-то я опять размечталась. Но теперь имею полное право. Я мчусь навстречу моим мечтам в автомобиле, таком же шикарном, как они сами. Мы миновали лес, озеро и, видимо, направляемся в те края, где мои бывшие мужчины зарабатывали на строительстве чужого дома. Может, они строили именно мой дом? То есть дом, в котором я собираюсь жить. Я смотрю на него как на подарок судьбы, который заслужила через страдания и страхи.
Гарри сбавляет скорость. Приехали? Последний шаг был слишком скорым. Зажмурившись, выхожу из машины. Широко раскрываю глаза — дворец! Двухэтажный, белый, блестящий. Но что я удивляюсь? Таким и должно быть то, во что влюбляются раз и навсегда. Такое впечатление, что он полностью из стекла. Это из-за огромных окон. Или дверей, не поймешь с первого взгляда. Они выходят на галереи и террасы, опоясывающие оба этажа. Впереди широкое крыльцо. Входная дверь тоже стеклянная. Перед домом бассейн с кристально чистой водой и дном из волнистого ракушечника. Посередине фонтан — сверкающий металлический шар, одетый водяным панцирем из струй. Неожиданностью для меня не стали лишь сосны. Они, как и рассказывал Гарри, обступают дом с трех сторон, расстилаясь кое-где кронами по скатам крыши. Ершистые ветки дотягиваются до круглого чердачного окошка, будто собираются прочистить его как следует.
Гарри взял меня под руку и повел медленно, давая возможность оценить обстановку. Вот открылась массивная калитка, и без единого скрипа. Вот первая ступенька. Такая удобная. Впрочем, как и вторая. Мы у двери. Через стекло хорошо видна светлая прихожая, которая вполне могла бы сойти за гостиную. Меня прошибает пот. Я смотрю на Гарри.
— Смелее! — он распахивает дверь.
