— Да. Я давным-давно о ней говорил, ты разве не помнишь? А Венек выбрал смежную с залой, где будет стоять его инструмент.
— Замечательно! — я чуть не плачу. — А как же я?
— А ты останешься в той, в которой мы живем сейчас. Или она тебе не нравится? Но ведь все три комнаты одинаковые, по двадцать четыре метра. Специально делали, чтобы никому обидно не было.
Соглашаюсь с тем, что мне не обидно. Тем более я действительно не вижу разницы между этими тремя помещениями. Возможно, ребята действительно заявляли о своих притязаниях, а я пропустила мимо ушей. Так или иначе, после официального закрепления комнат началось их интенсивное заселение. Мы трудились над своими отгороженными мирками, в которых намеревались уединяться, обставляясь для этого всем необходимым. В каждой комнате появилось по отдельному ложу: топчану, софе или дивану — и по платяному шкафу. Остальное приобреталось по персональным пристрастиям. Веня развесил по стенам картины, в том числе и Асины, я обзавелась секретером и печатной машинкой, Саша — массивным письменным столом красного дерева с многочисленными отделениями и нишами для канцелярии. Старую мебель мы продали. Свезли в новый дом Пети и Паши. Пока они накопят на магазинную, поживут пока в окружении дешевой и знакомой.
Мы кричим «Моя комната!», «Моя», но чувствуем, что поступаем не совсем правильно. Все помещения в доме должны иметь одинаковую для всех ценность и названия. Кухня и кладовка, например, имеют. Но даже в двух гостиных мы уже путаемся. Веня под шумок стал называть ту, в которой теперь стоит черный рояль, «моей гостиной». Хотя, говоря по правде, все крупные покупки по-прежнему делаются на его деньги. Саше это не понравилось, и он в пять минут нашел выход — предложил нумеровать комнаты. По мере и порядку заселения, оставив нетронутыми лишь места общего пользования. Так, бывший «мой кабинет» превратился в помещение с номером один. Сашина комната получила цифру «четыре», а Вене досталась «шестерка».
И это еще не считая второго этажа, который еще не закончен, но в котором мы уже тоже все пронумеровали. На месте старого домишки строится кирпичный гараж. У нас новая машина. Новее не бывает. Прямо с завода. Пакуем в нее угощения и отправляемся к Петру и Павлу. Нас, как заядлых строителей, пригласили оценить их новое сооружение.
Две комнатки первого этажа и крохотная кухонька обтянуты обоями, меблированы и обжиты. Дом маленький, но из-за этого очень уютный. Нет нужды совершать лишние движения, чтобы достичь цели. Здесь все под рукой. Сделал шаг — и уселся на наш бывший диванчик, потянулся — и взял с нашего стола кружку, привстал — и включил наш телевизор. Хотя у нас уже другой — цветной с широким экраном, едва вписавшийся в нишу стеллажа в гостиной. Но в этом я помню каждую кнопочку. Это же мой дом. В шкафу совсем недавно висели мои платья, а сидя на этом стуле, я писала очередную статью в газету.
— А сервант лучше в угол поставить, — советую я ребятам. — Разве вы не видите, на стекла свет не попадает?
Петя пожал плечами:
— Здесь ведь удобнее. Рядом со столом.
— А для телефона нужно полочку сделать, — продолжаю осмотр, заглядывая в прихожую. Потом в душевую. — И для мыла тоже.
— Мы скоро телефон в комнату перенесем, — неуверенно возражает Паша.
— Так со второго этажа не слышно будет.
— Слушай, тебе не кажется, что твои советы неуместны? — одергивает меня Саша. Он настраивает антенну нашего… нет, извините, чужого телевизора. — Теперь это их вещи, и ребята сами разберутся, куда что ставить.
Телевизор загудел и разразился натянуто звонким женским хохотом.
— Я на второй этаж! — громко объявляю я, пока мне не успели возразить, и забираюсь по крутой узкой лестнице без перил. Узкой ровно настолько, насколько для нее хватило места в доме.
Почему-то мне не хочется уходить из этого дома. Я мало того что увидела здесь свое прошлое, но ясно поняла, насколько оно стало прошлым. Даже чужим. А Паша с Петей еще предвкушают долгую жизнь в окружении этих вещей. Они счастливы. А мое счастье ждет меня за облицовочными плитами, кирпичами, бесчисленными слоями утеплителей, штукатуркой и обоями. Но я еще не приспособилась жить в нем. В голове пока одни только принципы — как это должно быть. Я делюсь ими с новоселами.
— Главное в построении дома — это гармоничное сочетание стихий: земли, воды, огня и воздуха. В быту эти составляющие в открытом виде почти не встречаются, поэтому и придумали замещать их на материалы. Металл, глину, дерево, пластик. Причем в разных сочетаниях каждый из них может поочередно быть и водой, и землей, и даже огнем.
— А воздух? — Паша с Петей вежливо слушают.
— Воздух сам по себе. Он присутствует в доме в своем первозданном виде. В виде пространства, пустот, света.
— По-твоему, свет тоже воздух? — это Веня вступает в разговор из прихожей, уже надевая ботинки.
— А как же! И свет, и цвет, и фактура. Все это элементы воздуха и такие же материалы, как дерево или железо. Из них мы создаем объемный мир.
Мы втроем топчемся у вешалки, собираясь домой. Но я еще не договорила.
