Временами мне казалось, что эта пытка водой никогда не кончится. Я перестала различать мир, в котором пребывала, и лица людей, так же как мы бродящих по дорогам и спасающихся от половодья. Да еще и назойливые солнечные лучи: отражаясь от водной поверхности, они слепили глаза чрезмерной яркостью. Теперь солнце гостило в нашем доме с утра до вечера, и однажды, как бы между прочим, Веня сказал:
— Вам не кажется, что уровень воды снизился?
Мы бросились измерять. Своими ногами, чем же еще. И точно, вода немного спала. Через день уровень уменьшился еще чуть-чуть. Мы продолжали киснуть, стоя на досках, и замерять воду по пять раз за сутки. Вот она опустилась до щиколотки, оголила верхнюю часть стопы, пальцы… и наконец на нашей территории оставались лишь мелкие лужицы.
Мы еще долго разгребали и просушивали наши вещи. Шалаш пришлось собирать заново. Сгнившую траву, к моему сожалению, было уже не вернуть. Но зато земля, вдоволь напитавшаяся влагой, сделалась мягкой. Самое время вкапывать в нее стены. Но для этого нужно было добыть жердей. И мы ждали только распускания листьев, когда в лесу можно будет собирать сухостой.
Я сижу в кустах и осматриваю окрестности. В первую очередь взгляд натыкается на острые шипы, торчащие отовсюду. Я концентрируюсь на их кончиках и мысленно обламываю один за другим… Уже довольно тепло. Я даже сняла кофту. Она валяется где-то там, на берегу. Я заглядываю за колючки, дальше, еще дальше, и моим глазам открывается совсем иная — удивительная, восхитительная, долгожданная — картина. В пазухах появляются бугорки. Набухшие почки. Они еще недостаточно зеленые, но не пройдет и двух дней… Надеюсь, я принесу самую лучшую новость за последнее время.
Так и есть, мужчины приняли ее на ура. С этого момента каждый день кто-то из нас доходил до леса, проясняя обстановку. Возле лесной сторожки уже толклись многие, по первой команде готовые ринуться в чащу. Лишь когда легкая зеленая дымка окутала кроны, сезон охоты за жердями объявили открытым. Из нашего стана на сборы отправили меня, поскольку ребята караулили работу в городе. Три толстые жердины — именно столько недоставало для окончательной постройки дома. И Саша заверил, что, если я их найду, с транспортировкой они мне помогут. Неплохо было бы найти, соглашаюсь я.
Прогуляться по весеннему лесу мечтала еще с осени. Деревья в лесу уже сплошь облиствены. Я хожу, задрав вверх голову, и любуюсь зеленью. Даже забыла, что нужно искать совершенно противоположное. Мимо меня прошуршало несколько человек с палками. Похоже, сегодня весь народ высыпал в лес. Придорожный участок прочесан предприимчивой толпой вдоль и поперек, и все умершие деревья собраны. Я углубляюсь в чащу.
И действительно, стоило мне пробежать какое-то расстояние, не оглядываясь, чтобы оторваться от основной массы, как я тут же наткнулась на засохший ствол. Выдираю из земли, что не составляет большого труда, и несусь дальше. Однако конкуренты преследуют меня по пятам. Кто-то уже шуршит впереди, кто-то прочесывает поляну сбоку. Я прибавляю шаг, протискиваюсь сквозь заросли ивняка, почти бегу, запыхавшись, и… нахожу отдых на земле, споткнувшись об какую-то корягу. Первое, что приходит в больную голову, — все ли в порядке с жердиной, не сломалась ли и не подхвачена ли кем-либо, пробежавшим поблизости.
Я смотрю под ноги и вижу целых две жерди. Возможно, от сильного удара головой у меня начало двоиться в глазах. Подползаю и ощупываю обе. Две, это факт. Одна — с которой я шла, вторая — о которую споткнулась. Длина? Подходящая, даже высоковата. Я сгребаю в охапку обе и решаю на сегодня поиски закончить. Два столба за день — прекрасный результат. К тому же их еще тащить и тащить до дома. Интересно, чем ответят мужчины?
Их ответ не впечатлил. Всего лишь кучка гвоздей за десять копеек. Весомую часть их ответа составляли обещания. Работа будет. Хорошая и много. В городе на месте бараков надумали строить большое здание для общественных нужд, с фундаментом и крышей, как положено. Сегодня ребята занимались расчисткой территории под котлован. Потому так мало получили. Но завтра начнутся настоящие работы, на которые мы все и отправимся.
— Что, опять копать? У нас же шестой индекс, — я уж думала, распрощалась с лопатой навсегда.
— Почему обязательно копать? — Веня уже освобождал углы нашего участка под жерди. — Там любая работа найдется, и не слишком тяжелая.
— А хоть бы и копать!
Саша схватил обломок доски, оторванной во времена потопа от стенки, и принялся рыть им землю. Вениамин взялся за второй обломок и начал ковырять в другом углу. Я занималась тем, что держала стволы наготове. Когда ямы стали достаточно глубокие, мы торжественно зарыли обе жерди и потом, не менее торжественно, прибили к ним нашу горемычную гулящую стену. Коэффициент, конечно, за нее не полагался — его получили еще зимой, — но все равно было здорово. Я прохаживалась между двумя готовыми стенками и одной половинчатой и рассуждала вслух:
