Монеты уже так нагрелись от наших ладоней, что стали прилипать к коже, создавая приятную тяжесть. Мы наконец сгребли их и положили в карман Вениной рубашки, который тут же важно оттопырился. Теперь наш путь лежал на базар. Круговорот товаров с весной и новым забором усилился, а сегодня вечером сюда привалило много народу с деньгами. Нам пришлось протискиваться сквозь толпы бывших землекопов и носильщиков, мечущихся в разных направлениях.
— Давайте сначала купим что-нибудь хорошее, а потом доски и хлеб, — предлагаю я.
— А что, по-твоему, доски с хлебом — плохо?
— Нет, конечно. Но я имела в виду что-нибудь новенькое, то, что мы еще не пробовали покупать. Нам же хватит на это денег.
— Думаю, да. Но мне тоже хотелось рубашку, — обмолвился Саша.
— Рубашку! Рубашку! — кричим хором Веня и я.
Но до рубашек мы так и не дошли, потому что Саше приглянулась футболка, висевшая на длинной перекладине вместе с другой одеждой. Видимо, ее специально вывесили поверх нее. И не зря — она выгодно отличалась от всего барахла своей фактурой, крупными размерами и цветом, который можно определить как зеленовато-коричневый.
— Мне нравится цвет, — объяснил выбор Саша. — Он практичный и летний.
— Смотри, там пятна на рукаве и плече. Похоже, краска, — предупредил Веня.
— Ерунда! Отстираем, — вступаю я. — Спроси, сколько стоит.
Недорого. Всего сорок копеек за роскошную вещь с рукавами и воротником резинкой. Мы вынули монеты из кармана. С минуту подержали их в руках, пересчитывая, — жаль было расставаться. Скрепя сердце мы отдали сорок торговцу и получили взамен футболку, которую Саша тут же надел.
После первой покупки пошло-поехало. Теперь мы охотнее расставались с деньгами. Присмотрели отличные перекладины под новые стены — две длинные по метр сорок за двенадцать копеек и две короткие, полуметровые, за восемь копеек. Разумеется, купили и хлеб. Доски решили брать в последний момент. Сейчас нам и перекладин хватает. Несем их вертикально, но в толпе все равно кого-нибудь задеваем. Уф… Останавливаемся передохнуть возле прилавка со всякой утварью. Разглядываем посуду и другие полезные в хозяйстве предметы. У нас ведь теперь большое хозяйство — четыре квадратных метра, и его необходимо заполнять по всем правилам благоустройства.
— Пожалуй, нам сгодилась бы ложка, — вносит предложение Веня. У него в руке уже одна — средних размеров, алюминиевая, за десять копеек.
— И еще одна миска. Вот эта, — Саша указывает на жестяную емкость, глубже и вместительнее, чем наша. — Неудобно все время пользоваться одной на троих, да еще такой маленькой. Тем более что мы сейчас будем усиленно работать, потребуется много еды.
— Да, — подхватывает Веня. — Завтра опять выходим. Нас уже записали.
— А меня нет, — попутно удивляюсь я.
— Тем лучше. Посидишь дома, покараулишь вещи.
Я не против, если только мне принесут целую тарелку супа, которую ни с кем не надо будет делить. Мы покупаем эту миску за двадцать копеек и ложку.
— Постойте! — Веня показывает на продавца, который держит перед нами одну вещь, поворачивая во все стороны и приговаривая излюбленное продавцовое «недорого». Солнце заходит, сгущаются сумерки, постепенно заглатывая все предметы вокруг. Но этот блестит сам по себе, ему не обязателен солнечный импульс или другая дополнительная подсветка. Его лезвие может ослепить любого. Это нож. Необыкновенный, хоть и кухонный с деревянной рукояткой. Ребята уставились завороженно, я тоже неравнодушна к ножам.
— Пятьдесят копеек. Дешевле не найдете ни у кого. Да вы посмотрите, какая отточенность линий.
Но ребятам не стоит показывать. Они уже лезут в карман за деньгами, и вскоре нож оказывается у них в руках.
— Осторожнее, тут столько людей! — я немного пугаюсь.
— Ничего страшного, — говорит Саша, но каким-то другим голосом, более уверенным, что ли. — Мы будем использовать его исключительно в хозяйственных целях. Необходимо подрезать жерди и доски, чтобы ровно положить крышу.
— Отрезать хлеб и рыхлить землю, — продолжает Веня.
Я не спорю. Вижу, что это их главное приобретение на сегодня. После ножа покупка пиломатериалов проходит почти незаметно. На оставшиеся семьдесят копеек мы отовариваемся семью досками и тащимся с ними на площадь, куда уже прибыла еда. Я стою в стороне с вещами и ножом, а Саша и Веня в очереди с двумя мисками. Они получают суп и подходят. Сидя на сложенных штабелем досках, мы ужинаем, первый раз все вместе, одновременно. Сегодня много рекордов. Веня отрезает нам ломтики хлеба с таким расчетом, чтобы хватило на завтра. Действует медленно и аккуратно, выверяя каждое движение лезвия.
