Мы доходим до речки и спускаемся. В кустах творится что-то невообразимое и на подступах к реке тоже. Собственно, везде одна сплошная река, из которой кое-где торчат враскорячку одинокие ветки с шипами. Мы сами по колено в воде. Ребята прямо здесь справляют свою нужду. Я отхожу в сторону, нагибаюсь и ополаскиваю руки, шею, лицо… Первый раз за всю зиму.
— Здорово! — Веня замечает мои плескания и сам начинает мыться. Его тело уже полностью в воде, одна голова на поверхности, как ствол обломившегося дерева. Подхваченная сильным течением, она начинает быстро двигаться.
— Саша! Его сносит! Надо спасать! — я бросаюсь вперед, спотыкаюсь о какую-то подводную корягу, бултыхаюсь по уши в воде, но продолжаю звать на помощь.
— Успокойся! Что ты? — Саша помогает мне подняться. — Он просто плывет.
— Как плывет? Куда?.. Он умеет плавать?
— Вероятно.
— И раньше умел?
— Не знаю. Может, только сейчас научился.
— А разве такое возможно?
— Конечно. Ты же не умела раньше шить, а я строить.
Венина голова мелькает среди волн. Потом появляется рука и машет нам. Я неуверенно отвечаю. Веня легко доплывает до середины реки, разворачивается, словно заправский пловец, и чешет обратно… Мы снова на дороге, все втроем, вконец мокрые, дрожащие, обескураженные. Скоротечному весеннему солнцу будет нелегко довести нас до нормального состояния. В довершение всего мы находимся в полном неведении относительно того, куда идти дальше. В городе делать нечего — впопыхах, спасаясь от потопа, мы забыли миску. А домой… Глаза б мои не видели этого дома!
Так мы слонялись весь день по дороге, а когда вернулись, нашли свое жилище таким же, каким оставили, — затопленным и бесхозным. Наша миска качалась на воде одиноким суденышком и билась краями о доски, желая пристать. Я схватила ее и принялась черпать воду. Зачерпну и бегу на противоположную сторону дороги выливать. Саша смотрел на меня с сожалением.
— Бесполезно, — наконец изрек он после моего седьмого или восьмого захода. — Надо устраиваться на ночлег.
— Но я не хочу спать под водой! — заорала я. — И не буду.
— Я тоже не хочу. Сейчас что-нибудь придумаем.
Мужчины вытащили третью стенку, свободную от устоев, которая распласталась по всему участку — вовремя мы приобрели четвертый квадратный метр, — и принялись примерять ее так и сяк к еще удерживаемым конструкциям. Позевывая, я следила за их сумбурными действиями. Жутко хотелось спать. Я давно догадалась, что так происходит всегда: если негде спать, сон свалит тебя где угодно, а когда находишь место, то уже не заснуть. В общем, все это капризы организма, не терпящего небрежения к себе. Я говорю ему: «Ты же не будешь спать в воде?» Он ничего не отвечает, а глаза по-прежнему слипаются. В общем, делай, что хочешь, только чтобы сейчас же заснуть.
— Ну вот, готово.
Стенка была установлена с еще большим наклоном, чем раньше. Пришлось даже оторвать одну доску, сломать ее и приспособить в качестве двух подпорок. Я до сих пор не понимаю смысла этой затеи и заглядываю внутрь шалаша. На одну треть он заполнен водой. Лечь в него означает захлебнуться.
— Ну, где ты там? Иди ложись. Мы тебя ждем.
Саша все еще находится с другой стороны, за досками, где и Веня. В недоумении я заглядываю за угол. Оказывается, ребята уже устроились. Прямо на стене, привалившись на нее своими мощными телами и оставив место для меня, как всегда, посередине.
— Ложись, — пригласил Веня. — Другого выхода нет.
— То есть как это, я извиняюсь, ложись? Скажи уж лучше — вставай.
— Ну вставай, какая разница. Попробуй! Это не так неудобно, как кажется.
Я попробовала. Привалилась к доскам. Что-то смачно хрустнуло. Во мне или в стене? Ноги сразу поехали вперед. Саша посоветовал вырыть ступнями небольшой уступ, чтобы не съезжать в воду, и перевернуться на спину. В таком положении я встретила ночь. Ближе к ее середине мне удалось немного вздремнуть. Но сон быстро пропал, словно не смог удержаться и съехал с наклонной поверхности. Я перевернулась на бок… Потом на другой. Присела на корточки, но тут же встала — вода за ночь сильно остыла. Уткнулась лицом в стенку, попала щекой в острую щепку. Расставила руки, насколько возможно, задела Сашу. Ребята спали не шелохнувшись. Как им это удавалось? Снова перевернулась на спину. И так всю ночь.
Задремав лишь под утро, я проспала на работу. На следующий день все повторилось. Прощай сухой барак, прощай работа! Прирост одеяла закончился, а приток воды все еще продолжался. Мы боролись с потопом с помощью нашей стойкости. Других средств борьбы не было. Мы приучились спать полустоя, завернувшись в отсыревшее одеяло. У меня постоянно болели ноги. Ведь они не отдыхали ни днем ни ночью. Во всем затопленном мире некуда было присесть, не говоря уже о том, чтобы ложиться. Несколько раз еще выпадал снег и моментально таял, пополняя ненавистное море и повышая уровень наших бед.
