Раньше они с Петром заходили только на партию в покер. Это Веня принес со своего склада карты и обучил всех играть в дурака и покер. Теперь они играют с включенным телевизором, уже совершенно не смотря в карты. Не дом, а какая-то копилка развлечений. Я — пас. Я не играю, не слушаю. Только днем, когда никого нет, включаю тихонько телеприемник и смотрю. Может, это глупо, но мне кажется, что в нем вдруг появится Гарри. Что его обязательно должны показать в программе новостей или передаче о городе. Но каждый раз я ошибаюсь. Проигрываю в очередного дурака.
Ребята упорны в своих затеях. Они снова строят дом. На этот раз бумажный. Из журнала, который теперь постоянно болтается открытый на столе. Они выстраивают чертежи, составляют планы, с воодушевлением подсчитывают затраты: на территорию, материалы, коммуникации и прочее. Когда Саша сообщил стоимость начальных работ, мне сделалось дурно. Я поняла, что в ближайшие пять-шесть лет мы не осилим даже фундамент.
— Ничего. Потихоньку, — Веня не отчаивается. — Это же было твоей мечтой.
— Пусть мечтой и останется. Такие дома потихоньку не строятся.
Они уже перекинулись на интерьер. Объясняют Асе расположение комнат и мебели в них, вплоть до деталей. Она заносит всё на план. Наш дом весь завален планами. Схема правого крыла левого флигеля, проект санузлов, расстановка растений в зимнем саду. Сегодня я завтракала на модели открытой беседки в масштабе один к десяти. Первоисточник давно заляпан жирными отпечатками пальцев, чернилами, вареньем и чайными разводами.
— Во что мечту превратили! — показываю журнал Асе и прячу в тумбочку.
— Они для тебя стараются, — заступается она. — Не уходи!
— Я никуда не ухожу. С чего ты взяла? Зимой никто не уходит.
— Вообще не уходи. Они обязательно построят этот дом.
— Мне-то что? Пусть строят.
— Куда девается огонь?
— Что? — я не сразу соображаю, откуда голос.
Мы с Асей оборачиваемся. Возле печки сидит Вика и неотрывно смотрит на оранжевые языки, которые показывает ей пламя. Если бы не правила поведения в гостях, установленные для неимущих, она, кажется, сидела бы так часами.
— Вот вода — понятно, — продолжает Вика, — она переливается из одного места в другое, и, если бежать вдоль берега, можно проследить за одним из потоков. Огонь рождается на дереве или любом другом слабом материале, но из чего — неизвестно. И куда уходит потом? Он же не может раствориться в воздухе безвозвратно?
— Он уходит в тепло, которое ты сейчас поглощаешь, — говорю я ей, но Вика не удовлетворена моим ответом.
Я думаю над ее вопросом, перед тем как заснуть, лежа в постели с отодвинутым занавесом. Гостиная освещена верхним светом. За столом четыре игрока режутся в карты. Жарит печка — сегодня было минус двадцать на улице. Телевизор включен на полную громкость, там разворачивается какая-то комедия. Смотрю скорее по инерции — вряд ли там появится Гарри. Саша хохочет над каждой шуткой незадачливого героя, на каждом шагу попадающего впросак. Мне кажется, я вижу фильм в фильме, причем обе картины низкопробные. С некоторых пор я наблюдаю окружающую жизнь, словно в экране телевизора. Куда она движется? Чем все закончится? Я лишь сторонний наблюдатель, смотрю ли на экран, в книгу или в окно. Все движется мимо меня. Мужчины иногда расширяют мой кругозор. Они купили антенну, принимающую еще один канал.
— На сегодня наш коэффициент…
— Замолчи, пожалуйста! — я перебиваю. — До смерти надоело!
— Как с вами трудно! — Саша сникает.
Жаль его. Сначала Веня, теперь я. Но такова жизнь. Оказывается, временами она не имеет ничего общего со злополучными коэффициентами. Она объемнее цифр и не столь предсказуема, как математические действия.
— Что вы сделали в жизни, кроме как обставили ее удобствами для поднятия уровня? — справляюсь я у своих домочадцев.
— Я отправил на радио свою мелодию, — отвечает Веня. — Возможно, мы скоро услышим ее в профессиональном исполнении.
— Ты бы тоже могла принести им тот рассказ. Помнишь? — советует Саша.
— Он не мой. Я его содрала с того же радио.
— Вот видишь! — уцепился за мое признание Саша. — А с нас спрашиваешь. Почему ты пренебрегаешь домом, когда он становится все более пригодным для жилья? К осени начнем второй этаж надстраивать, а там, глядишь, и новый…
— Ах, оставь! Неужели вы всерьез верите в эти сказки? — я показала на ворохи их планов.
— Зачем ты стараешься быть хуже, чем есть на самом деле? Ты же не похожа на Марину, — Саша подумал несколько секунд и сформулировал по-другому: — Ты же не хочешь быть на нее похожа?
— Почему Вене можно было, а мне нельзя? Я же не касаюсь никаких твоих святынь, не беру ни машины, ни денег.
— Но я ведь не собирался уходить насовсем! — ляпнул Веня. Я видела, он моментально пожалел о том, что сказал. Но было поздно.
— А я собираюсь.
