Забормотали часовые. Все отделение, как обычно, затихло. Рядом с дверью туалета, за которой постепенно угомонился Крёнер, хлопнула дверь в ванную. Она была приоткрыта — как и дверь в паре метров дальше по коридору. Брайан и не считал этот светло-зеленый лоскуток дверью — он скорее напоминал стену, после которой шла ведущая на черную лестницу стеклянная дверь.
Часовые даже не шевельнулись, когда Брайан туда вошел. И он сразу же понял почему.
Оказалось, это еще один туалет.
Вечером того же дня Крёнер опять заржал, когда вместе с медсестрами вез тележку с едой. Глядя на Брайана, он добродушно приподнял брови. Затем подошел поближе и с дьявольской серьезностью прошептал несколько слов. Их значения Брайан не понял. «Bald, Herr Leyen! Sehr bald… Sehr, sehr bald!»[12]
Теперь одна из связанных с побегом проблем решена. В обнаруженном туалете имелось окно. Тонкие решетки, естественно, крепко привинчены, так что открыть окно не получится, но вот вид из него открывался многообещающий.
Сам туалет примыкает к черной лестнице. Оттуда открывается свободный обзор на фасад: ванная комната, туалет, смотровая, двухместная палата, таинственная одноместная — и так до самого угла здания, где располагалась палата Брайана. Прекрасный вид, каждые три или четыре метра — водосточная труба. Большими креплениями его особенно заинтересовала труба у палаты, куда заходил только главный врач. Не потому, что труба спускалась к маленькому отсеку в цоколе здания, скрывавшему мусорные баки и ненужный хлам, а потому, что на уровне последнего этажа она крепилась к эркеру в скате крыши.
Окно чердачной комнатки оказалось открыто — солнце освещало полки и разложенное на них белье.
Брайан полезет наверх, а не вниз.
На следующий день Гизела Деверс к ним не приехала.
Брайан мучительно и сладостно тосковал по ее присутствию.
Две кошмарные ночи и два наполненных глубоким одиночеством дня — и вдруг она снова появилась в отделении: на третье утро она читала, сидя возле своего мужа, как будто ничего не случилось. За несколько часов она не вымолвила ни слова и даже не подошла к нему. Уже собираясь уходить, она на секунду присела у постели Брайана. Без всякой страсти она похлопала его по руке и гордо кивнула. Несколькими предложениями она сумела объяснить: она слышала, что фюрер находится где-то поблизости. Говорила она тепло, упомянула наступление в Арденнах, в голосе звучал оптимизм, а называя Брайана по имени, она улыбалась.
Затем она ему подмигнула. Скоро к герою Арно фон дер Лейену приедут гости. Если не сам фюрер, то во всяком случае кто-то из его приближенных.
В памяти у Брайана остался исполненный глубокого почтения взгляд Гизелы Деверс.
«А теперь спи, друг мой», — подумал Брайан. Как оказалось, весил герр Деверс немало, из кровати Брайан его вытащил с трудом. На его кровати одеяло было откинуто в сторону — ждало товарища по палате. Затем он положил халат Деверса в пустую постель, аккуратно придал ему очертания лежащего человеческого тела, укрыл одеялом, надел свой халат и вышел из палаты, предварительно убедившись, что по коридору никто не бродит.
Еще не было семи вечера. Разваренные овощи, поданные на ужин, он проглотил быстро. Большую часть дня работники просуетились из-за аварийных учений. Сначала Брайан всерьез решил, что сейчас всех будут эвакуировать. Отругав сам себя, он зачертыхался, что не успел сбежать.
Но санитары улыбались. И даже Воннегут, просунув голову в палату, ухмыльнулся. Лекарства раздали на несколько часов раньше обычного.
Пора.
Когда, выйдя в коридор, Брайан с потерянным видом почесал в затылке, стоявшие там часовые едва сдержали улыбки. Затем его взгляд вдруг прояснился, и он, равнодушно пожав плечами, двинулся в сторону семиместной палаты.
Останавливать его они не стали и, казалось, вместе с ним испытали облегчение.
Все симулянты, кроме Крёнера, уже растянулись на постелях — он насмешливо глянул на Брайана, едва тот вошел. Крёнер бесшумно приподнялся на локтях. Джеймс теперь лежал там же, где раньше Брайан, — между ним и красноглазым.
В постели у торцевой стены из-под одеяла выглядывало незнакомое лицо, пассивно наблюдая за перемещениями Крёнера. Широколицый заворчал, когда Крёнер его затряс, но проснулся одновременно с Джеймсом.
Во взгляде Джеймса чувствовалась скорее какая-то апатия, а не усталость.
Больше никаких сведений Брайану не требовалось.
Джеймс не сможет бежать с ним.
Пройдя мимо кроватей Крёнера и Джеймса, Брайан выглянул в окно. Елки, растущие на южной части утесов, стояли минимум в шести метрах от стены здания, а от этого окна и чуть дальше вдоль стены корпуса расстояние оказалось гораздо короче.
Темно-зеленые сочные ветви, гибкие и густые. Есть за что ухватиться — осталось только угол прыжка рассчитать.
Лежа в кровати этажом ниже, Брайан каждый день наблюдал, как у него перед глазами многообещающе пляшут огромные тени. Мелкие фрагменты тихой, нормальной жизни, глухо покачивающиеся за окном. Пленительные и недосягаемые.
И теперь картинка наконец сложилась.
