— Извините, мистер Макриди, но я вам помочь не смогу. Кроме того, субботний визит в принципе невозможен. Нам тоже нужны перерывы на отдых.
Отказ окончательный. Несколько поздно пришедших посетителей пивной ошалело перевели взгляд с верхней одежды, которую они собирались повесить, на Брайана, раздраженно швырнувшего трубку и тихо ругавшегося у себя в уголке, — готового сражаться, но абсолютно безоружного.
Значит, надо просто-напросто сунуться в пасть льва — посмотреть, что получится. На следующий день он зайдет с улицы и представится как Брайан Андервуд Скотт, за которого так упрашивал мистер Макриди. Оставалось только надеяться, что заведующая будет у себя дома, в служебной квартире, которая, согласно плану, располагалась в левом крыле.
Уже давно начало темнеть.
От вечернего ветра закачались деревья на аллее возле больницы, когда в матовом свете кованых ламп над главным входом показался силуэт Крёнера.
Он посмеялся с женщиной в дверях, а потом, взяв под руку сгорбленного мужчину и беседуя с ним, спокойно пошел по дорожке. Спрятавшись за одним из вязов, Брайан почувствовал, как заколотилось сердце и задрожали ноздри.
Двое мужчин прошли совсем рядом с ним. Крёнер относился к этому мужчине с трогательной заботой. Должно быть, член семьи, но вряд ли отец рябого. Не настолько старый, хотя было непонятно, какого он возраста: слабое тело, морщинистое лицо и почти белоснежная борода.
Старик, с виду больной и усталый, ничего не говорил. Как показалось Брайану, силы у него на исходе. Наверное, Крёнер сюда из-за него пришел — а теперь забирает его домой на выходные.
Поэтому Брайан не мог не удивиться, когда эти двое прошли мимо машины Крёнера и продолжили прогулку под шепчущимися кронами деревьев в сторону района Баслер-Ландштрассе и Тингенерштрассе.
Какое-то время двое мужчин тихо переговаривались на трамвайной остановке. Рядом с ними встала стайка веселых молодых людей, предвкушающих первую вечеринку выходных. Они в шутку толкались и хохотали — им вторило отражающееся от фасадов эхо. Брайан перешел дорогу к остановке и затесался среди юных шутников. До Крёнера и старика было меньше двух метров. Беседовали они тихо, но голос у старика был хриплый, и он — понапрасну — через слово откашливался.
Потом подошел трамвай.
Не оборачиваясь к спутнику, Крёнер скрылся в том же направлении, откуда пришел. Какое-то мгновение Брайан смотрел вслед рябому, но в итоге вошел в трамвай вместе со стариком. Сгорбленный мужчина спокойно огляделся и наконец заметил свободное место в глубине, рядом с каким-то смуглым парнем.
Он встал возле сиденья, даже не попытавшись сесть. До следующей остановки он стоял лицом к лицу с молодым человеком. Пока они друг на друга смотрели, лицо парня неуловимо менялось. Вдруг он встал и быстро прошел мимо старика, не дотронувшись до него, и встал у задней двери, тяжело дыша.
Трамвай покачивало; старик сделал шаг, тяжело опустился на двойное сиденье и пару раз покашлял. Он стал смотреть в окно.
Они пересели на другой трамвай, а в итоге оказались в центре города — старик вышел и медленно двинулся вдоль светящихся витрин.
Немного постояв перед кондитерской, предлагающей соблазнительный товар, старик слегка отклонился от маршрута — благодаря этому у Брайана появилось время подумать. У него был выбор: возобновить наблюдение за домом Крёнера или и дальше следить за пожилым мужчиной. Брайан посмотрел на часы. Кит Уэллес позвонит рассказать про поездку в Агно только через сорок пять минут. Отсюда до отеля идти максимум минут десять.
Когда старик с довольной улыбкой вышел из магазина, Брайан последовал за ним.
До самой Хольцмаркт в его вялом запястье покачивался маленький бумажный пакетик. На элегантной площади он недолго побеседовал с парой гуляющих, затем откашлялся и наконец скрылся в обветшалом, но красивом здании, стоящем чуть в глубине боковой Луизенштрассе.
Брайан прождал почти десять минут, пока на третьем этаже включат свет. Пожилая женщина подходила к окнам и задергивала шторы. Из-за больших комнатных растений дело это было хлопотное — и, наверное, бессмысленное. Брайан заметил, что в этом большом доме на каждом этаже только одна квартира. Они, должно быть, огромные. В остальном здании царила темнота. Комната, залитая холодным светом люстры, показалась Брайану старомодной столовой. Туда вошел старик с белой бородой — встал за спиной у женщины и нежно обнял ее за плечи.
Брайан посмотрел на крепкую, узкую латунную табличку, разместившуюся между резной дверной рамой и современным домофоном. Напротив третьего этажа значилось: «Герман Мюллер инвест».
— Эй, Лорин. Видела, как тот господин на меня смотрит?
— Какой, Бриджет? Я никого не вижу.
