Мой желудок сжимается, а голова начинает кружиться. Какой бред!
– Как она сюда проникла?
– Она тут и была.
– Рини? – гадаю я.
Адам качает головой и добавляет:
– Ты пригласила ее.
Не знаю, сколько проходит времени – две секунды или десять минут, – потому что в голове пусто.
У него роман с Иден. Женой лучшего друга Теда. Иден. Женщиной, которая живет в этом доме под одной крышей с нами. Которую я пригласила на этот уик-энд. Которая ужасно обошлась со мной прошлым вечером, посмев посмеяться над моим бесплодием. Которую мой брат кинулся защищать, отдав мне приказ успокоиться.
– Какой ты дурак, – плачу я, – набитый дурак.
– Марго, ничего не изменилось. Мы встречаемся уже несколько месяцев.
Он пытается помочь мне встать, но ноги меня не держат. Я прислоняюсь к стене, чтобы сохранить равновесие.
– Это твое откровение должно заставить меня почувствовать себя лучше? Это безумие!
– А что тут такого, Марго?
– А скажешь, нет? Ты опять изменяешь Эйми после того, что случилось в прошлый раз, когда ты притащил свою любовницу к нам на уик-энд?
– Марго, ты слишком остро реагируешь.
– Пожалуйста, скажи, что ты собираешься немедленно вернуться в ту комнату и сказать ей, что все кончено. Вступает в силу немедленно. А потом мы отправимся на винодельню, взывая к небесам, чтобы Эйми никогда об этом не узнала.
Адам молчит. Он не собирается расставаться с Иден. Ради нее он готов разрушить нашу семью. Я больше не могу смотреть на брата, мой взгляд буравит пустую стену. Адам предал всех нас. Мне кажется, будто из моей груди вырвали сердце.
Я разворачиваюсь и бегу по длинному коридору к черной лестнице так быстро, как только позволяют ноги. Большинство людей, узнав, что у их брата или сестры роман на стороне, не отреагировали бы подобным образом, я это знаю. Они испытали бы разочарование. Расстроились бы. Стали бы сожалеть об испорченном проблемами опеки Рождестве. Для меня это катастрофа. Двойная, потому что я не могу забеременеть, как бы ни старалась. И у меня есть невестка, которая пришла в ярость, когда мой брат изменил ей много лет назад, еще до того, как у них родились три дочери, и я не в силах представить, какой ад разверзнется теперь, когда ставки стали еще выше. Цепляясь за перила, я сбегаю по черной лестнице. С каждым шагом в моей голове вспыхивает новое видение.
Адам лежит у подножия лестницы в луже крови, Эйми ухмыляется сверху.
Адам без половины лица, Эйми держит в руках пистолет.
У основания черной лестницы я нащупываю дверь, которую нашла сегодня утром. Поспешно толкаю ее, и она с треском открывается. В детстве и позже, подростком, случалось, я хватала старшего брата за руку и тащила его в темное убежище, где мы чувствовали себя в безопасности и могли поделиться своими секретами. Или я пыталась решить проблемы, которые были мне одной не по силам. У меня даже есть на ребрах небольшая татуировка в виде контура лестницы, у Адама такая на икре.
Я всегда чувствую себя в безопасности в шкафу под лестницей. Мне необходимо это прямо сейчас. Я приседаю и прячусь в кладовой треугольной формы. Маленькое пространство вмещает меня. Успокаивает меня. Я придумаю, как нас спасти.
Я закрываю глаза и упираюсь головой в кедровую стену кладовки. Здесь пахнет, как на чердаке у бабушки, где с любовью хранились наряды и сувениры из прошлых жизней.
Адам спускается по лестнице. Зовет меня. Я задерживаю дыхание. Слышу, как открывается дверь. Адам выкрикивает мое имя во второй раз, звук его голоса приглушен расстоянием – в поисках меня он удаляется от дома.
Я выскакиваю из укрытия и мчусь вверх по лестнице в комнату, которую он покинул. Иден стоит на балконе, наблюдая, как Адам обходит дом.
– Ты видишь ее? – спрашивает она брата.
Я ору во всю глотку:
– Я должна это прекратить! Ты все испортишь.
Иден заходит в номер, оставляя балконную дверь широко открытой.
– Испорчу? Ничто в моей жизни не имело смысла, пока мы с Адамом не нашли друг друга.
Иден улыбается. Это не злая улыбка, с которой она прошлой ночью подкалывала меня по поводу бесплодия. Это сияющая улыбка человека, встретившего свою судьбу. Прозрачные белые занавески рядом с ней развеваются на ветру, словно крылья. Океанский простор безмятежен. Мне кажется, что есть очень простой способ выбраться из этой передряги.
Собравшись с духом, я бегу к балкону и толкаю Иден со сверхчеловеческой силой. Она разворачивается и пытается вцепиться в меня, но на моей стороне инерция. Я хватаю Иден пониже за бедра и поднимаю ее.
– Марго! Что ты делаешь? – кричит она, наваливаясь на меня всем телом, и я перекидываю ее через плечо, как пожарный. – АДАМ! – Ее вопль бьет по ушам.
– Марго! – кричит Адам. – Немедленно отпусти ее!
