– Помнишь, что она сделала, когда поймала тебя на измене много лет назад? Теперь у тебя трое детей, и ты рискуешь миловаться с другой женщиной под одной крышей с Эйми. Я бы сказала, что это уже совсем другой уровень.
– В этом нет ничего ужасного. Как она собирается меня убить?
– Застрелить из пистолета… Или взяться за нож. Готова поспорить, у нее хватит смелости прикончить тебя ножом. Разрезать на куски.
Я ерошу сестре волосы и ерзаю, меняя положение тела.
– Это не так просто, как раньше.
– Она недавно родила. Хорошие матери тоже могут сорваться.
Я качаю головой, и ее ухо подпрыгивает на моем плече. Мы сидим слишком близко, и наша связь слишком сильна.
– Только не Эйми… – возражаю я.
– И тогда ты окажешься в унылой квартире с двумя спальнями в Кипс-Бей, и мне придется приезжать каждые выходные, чтобы помогать тебе заботиться о девочках, – говорит она. – Не уверена, что это кошмар меньшего масштаба.
– О, черт, Марго, зачем так мрачно?!
Она истерически хохочет, отчего на глаза ей наворачиваются слезы. Я чувствую, что она вытирает лицо рукой.
– Откуда ты взяла этот сценарий?
– Я всегда была уверена, что все сложится именно так, – отвечает она. – Это настолько же реально, как, например, события вчерашнего дня.
Я одновременно обеспокоен и впечатлен. Я всегда считал Марго практичной женщиной, а себя – творческим созданием. Впервые я осознаю, что, несмотря на все тяготы нашего прошлого, Марго тоже могла бы стать писательницей. Унылая квартира отца-одиночки и она, как псевдомать моих дочерей. Плод буйного воображения. Похожего на мое.
Но у
День длится бесконечно. Мое последнее мероприятие «Поклонение солнцу» закончилось через пятнадцать минут после начала. Прервано. Впереди меня ждет последний обед в «Звездной гавани». Умру ли я в полночь? Доживу ли до завтрашнего дня? Неизвестно. Единственное, что гарантировано, – это сегодняшний день, мой последний полноценный день жизни.
Проходя по фермерскому рынку в городе, я бросаю взгляд на свой телефон. От Эрика по-прежнему нет никаких вестей. Я не жалею, что написала ему вчера вечером, но и донимать его не буду. Мне бы хотелось поговорить с ним напоследок, но я оставляю это в руках Вселенной. Затем я набираюсь смелости позвонить маме, вычеркивая еще одно прощание из списка дел последнего дня.
– Кто это? – спрашивает она в ответ на приветствие.
– Ха-ха, не так уж много времени прошло, – отвечаю я.
Конечно, это ложь. Минуло почти шесть месяцев. Я позвонила маме, как только поговорила с экстрасенсом и узнала дату своей смерти. Инстинктивно. Я была напугана и хотела к маме. Но как только она поздоровалась, я не смогла заставить себя сказать ей об этом. Она и так натерпелась от одной дочери. Предполагалось, что я стану ее утешением.
Энди и мама всегда сталкивались лбами. Два Тельца, упрямые по-разному. Настойчивость моей матери в том, что Энди должна измениться, соответствовала только желанию Энди остаться прежней. Я всегда любила свою старшую сестру, но знала, что с ней трудно. Мама говорила, что в младенчестве у нее были колики. Она устраивала истерики. Это могли бы быть нормальные этапы развития, и ее разлад с матерью разрешился бы к началу школьных лет, но мой отец все испортил.
В первый раз Энди вошла в пике, когда отец ушел из семьи к другой женщине. Сестра перенесла это тяжелее всех из нас троих. Я хотела забыть отца, мама – встретить кого-то другого, но Энди хотела, чтобы у нее был родной папа. Это было неудачное время: подростковость, всплеск гормонов, половое созревание, анорексия, перемежающаяся с булимией. А потом стало еще хуже.
А во второй раз это произошло, когда Энди училась в колледже. До сих пор мне снятся кошмары о том дне, когда она бросила учебу и уехала из студенческого общежития. Дрожа от страха, она стояла в дверях нашей квартиры с двумя пакетами для мусора, где лежала ее одежда.
Мама решила, что Энди нужен перерыв. «Время лечит все раны», – говорила она. Несколько дней Энди не вставала с постели. Дни превращались в недели, недели – в месяцы. Мы знали, что у Энди депрессия, но не понимали, почему она боится обратиться за помощью к врачу. Как только мне удалось скопить достаточно денег на визит, я отправилась в клинику и изложила им все симптомы Энди как свои собственные. Мне выписали антидепрессант.
