– Нет, мы пропускаем это мероприятие. Мне не нужно, чтобы кто-то объяснял мне, насколько я совместим со своей женой. Мы вместе уже десять лет, – заявляет Адам.
– Мы с Джо столько же, – говорит Фарах, – и, вероятно, тоже откажемся.
– Ну что ж… Тогда я рада буду видеть Марго и Эйми. По отдельности, – улыбается уголком рта Рини.
– Сейчас не самое подходящее время, – резко отвечает Марго. – Могу я прийти после обеда?
– А я с удовольствием пойду сейчас, – соглашаюсь я.
– Хорошо, – кивает Рини. – Увидимся за обедом в семь вечера.
Я иду следом за Рини по коридору, но вот она исчезает в своем кабинете, и я вспоминаю чувство, охватившее меня сегодня утром, когда она соскользнула с края обрыва.
– Я тоже любитель острых ощущений, но то, что вы устроили утром… чистое безумие, – говорю я.
Рини пристально, чуть наклонив голову, смотрит на меня:
– Что вы имеете в виду?
– Вот так упасть со скалы. Мы все думали, что вы погибнете.
– Мне жаль, что это упражнение напугало вас. Оно должно было подтолкнуть вас к действию. Это мужская энергия.
Я сажусь напротив Рини в то же кресло, что и вчера, когда была здесь с Фарах.
– Ничего страшного. И звучит заманчиво… Но что же здесь происходит на самом деле? – Похоже, Адам и Марго поделились со мной своим дурным настроением. Не знаю, из-за атмосферы этого дома или из-за Рини. И тут я вспоминаю о том, что не дает мне покоя. – Мы знакомы?
– Нет, мы никогда не встречались.
Это похоже на ответ, но на самом деле ответом не является.
– Вы что-то скрываете от нас? Я чувствую это.
Кажется, Рини расстроена моими молниеносными обвинениями. Она хотела пробуждения мужской энергии – и вот пожалуйста. Но меня саму удивляет моя реакция. Да, я импульсивна, но дело принимает мрачный оборот.
Рини оглядывается через плечо на книжный шкаф у себя за спиной. Мой взгляд падает на три книги, которые кажутся неуместными среди томов в кожаных переплетах. У моей бабушки были такие же полки, но на третьей за фальшивыми корешками находился ящичек, куда она прятала драгоценности и иногда коробки печенья с маршмеллоу. Рини живет одна в большом доме, принимает у себя незнакомых людей, она вполне могла спрятать на полке что-нибудь для самозащиты, например перцовый баллончик или что-то поэффективнее.
– Это звучит как классическая проекция, – говорит Рини. – Похоже, это вы что-то скрываете.
Я неправильно истолковала ее реакцию. Она не защищается – она нападает на меня.
– Я? Скрываю от вас?
– От меня, от всех, от себя самой.
Рини права. Я вздыхаю. Она не злой гений, ей нужно поддерживать репутацию. Ожидается, что ее астрологический бренд будет немного ведьмовским.
– Я чувствую себя не в своей тарелке с тех пор, как мы покинули город. Не могу избавиться от некоторых неприятных воспоминаний.
– А-а-а… Ну, это похоже на эмоции, вызванные ретроградным Меркурием. Мы все их испытываем.
– Разве это не оправдание, которое люди используют, когда их прямые трансляции в Instagram дают сбои?
– Я говорю о стремлении заглянуть внутрь себя, вернуться к прошлому, чтобы освободить дорогу в будущее. Большинство людей игнорируют это, но вы, кажется, вполне настроены.
Я качаю головой, борясь с желанием поделиться. Такие авторитетные люди раздражают меня. Зачем выплескивать негативную энергию во всеобъемлющий Интернет? Это закрытый сеанс, и потому некоторые восприняли бы его как прекрасную возможность поделиться своими самыми темными тайнами и сокровенными желаниями, но я верю, что, как только вы произнесете какие-то слова, они выйдут в мир. И кто-то другой сумеет перехватить их, услышать, узнать, даже если вы не делились с ним сокровенным. И все же я не хочу упускать шанс внести ясность.
– Это неприятное чувство. Мне кажется, я могу потерять все или, напротив, у меня есть некое приобретение, но я еще не знаю об этом.
– Каждая потеря дает возможность обрести что-то новое, непохожее или лучшее. Чаши весов всегда балансируют… – говорит Рини.
Она начинает описывать мою Луну в Весах и весы правосудия, но я не могу разобрать ни слова из того, что она говорит. Внезапно я встаю с зеленого кожаного кресла и падаю на диван у стены. От шампанского и козьего сыра у меня скручивает желудок, и я чувствую, что меня вот-вот стошнит. Я закрываю лицо рукой и смотрю в темноту на сгибе локтя, понимая, что вот-вот потеряю контроль над рвущейся на волю истиной.
– Десять лет назад я хотела, чтобы одна девушка… перестала существовать. И с тех пор о ней нет никаких вестей. Нигде, – признаюсь я.
И как только эти слова слетают с моих губ, что-то высвобождается. Тяжесть в груди. Тяжесть, от которой становится трудно дышать.
