Я уже давно перестала думать о ней. Мы с Адамом простили друг друга и стали жить дальше. Я никогда не вспоминала о ней. Она была эпизодической фигурой в нашей истории. Но когда родилась моя третья дочь, я поймала себя на том, что порой, засыпая от усталости, прокручиваю в голове те дни. Она сыграла главную роль в моих переработанных воспоминаниях. И я начала искать ее. Я хотела забыть ее, а не преследовать. Обновить свои представления в надежде, что старые изменились бы, если бы отыскалась ее актуальная фотография. Но я ничего не нашла. Ничего в Google. Ничего в социальных сетях. Возможно, она надежно отгородилась от меня повсюду, но мне показалось, что это что-то похуже.
– И вы?.. – Рини заикается.
– Нет-нет! Я едва дотронулась до нее. Но, вероятно, хотела, чтобы случилось что-то очень плохое.
– Вы действительно в это верите?
Я пожимаю плечами. Я больше не знаю, во что верить. Но подозреваю, что иногда я сильнее, чем сама о себе думаю.
Я чувствую, как со свистом из моих легких вырывается воздух, когда Рини садится в кресло рядом с диваном. Затем она берет меня за плечи, ее большие пальцы прижимаются к нежным участкам моей шеи. Это сильнее, чем плач ребенка в душе. Я чувствую это. Комната смыкается вокруг меня.
Я открываю глаза и сажусь, готовая защищаться. Рини сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Навязчивые мысли снова одолевают меня.
– Простите, но мне нужно уйти. Вы ни в чем не виноваты, я уважаю вашу настойчивость. Но задушевный разговор с незнакомкой и признание в своих дурных поступках – это не про меня. Мне нужно думать о хорошем. Прямо сейчас я привношу в свою жизнь только положительные эмоции.
Я вскакиваю с дивана и оставляю Рини наедине с ее бумагами обо мне. Я не стала грубить, как Иден или Марго, объяснилась, по крайней мере частично. Мне не нужно то, что она собиралась мне сказать, потому что я точно знаю, что делать.
Я выхожу из коридора и поднимаюсь в наш номер, прихватив коктейль. Выбираю идеальный наряд, принимаю душ, делаю прическу и макияж, потягиваю напиток и слушаю любимые песни о любви.
Ощутив, что готова к съемке, я выхожу на лужайку за домом. Ставлю рядом кресла «Адирондак» и смотрю на причал. Я вовремя. Настал волшебный час, и лужайка в «Звездной гавани» залита ярким сиянием – прямо-таки золотые поля. Я возвращаюсь в дом за бутылкой вина и двумя бокалами. Потом нахожу Адама. Я знаю, как сохранить ту жизнь, которую люблю. Я занимаюсь этим уже много лет; это называется манифестацией. Мой Instagram это докажет.
Я загоняю восьмерку в левую угловую лузу. Марго уже готова расплакаться из-за своего второго проигрыша, когда я слышу, как Эйми зовет меня. Марго выпрямляется, держа бильярдный кий наготове, как копье.
– Успокойся, ладно? – прошу я, чувствуя нервозность сестры.
– Чего она хочет?
– Я все еще ее муж. То, что она ищет меня, не является признаком безумия.
– Как ты думаешь, она знает? – шепчет Марго.
– Серьезно, это нужно прекратить. Я не переживу этот уик-энд, если ты будешь подпрыгивать каждый раз, когда Эйми произносит мое имя.
Как по команде, Эйми снова зовет меня. На этот раз ее голос звучит игриво. Я уверен, что она выпила. Плечи Марго расслабляются.
– Что? – кричу я в ответ.
Эйми следует на мой голос, пока не появляется в дверях игрового зала. Ее руки ложатся на косяки с обеих сторон.
– Вот ты где, – произносит она.
Ее свитер чуть задрался, обнажив живот. Лицо раскраснелось, но не покрылось пятнами, как после пробежки. Кровь, разогретая алкоголем, прилила к щекам, будто она ловко нанесла румяна. Губы темно-розовые. Эйми, когда пьет, облизывает их, пока они не приобретут такой цвет. Такая она, моя любимая Эйми.
Была моей любимой Эйми. До того, как я понял, что ее любовь – всего лишь игра в дым и зеркала.
– Ты не мог бы выйти со мной во двор? – спрашивает она.
– У нас с Марго игра в самом разгаре.
Марго прислоняет кий к стене в неохотном жесте капитуляции. Наверное, она хочет, чтобы мы поговорили. Или, по крайней мере в ее воображении, это лучше, чем если бы я находился рядом с Иден.
– Пойдем? – спрашивает Эйми.
Она переплетает свои пальцы с моими и ведет меня по коридору, но, когда мы проходим через столовую, я выпускаю ее руку. Эйми оглядывается на меня. Я указываю на барную стойку. Тут в дверях появляется Джо, ищет глазами Фарах.
– Нет-нет, на улице нас ждет вино, – говорит Эйми.
Я уверен, она не хочет, чтобы Джо отвлек меня.
Выйдя из дома, я оборачиваюсь и замечаю Иден, сидящую на коленях у Рика в солярии на застекленной веранде. Он смотрит в свой телефон и протягивает ей один из наушников. Иден ловит мой взгляд, но не двигается с места.
Она так ведет себя с Риком, когда меня нет рядом? Мне становится дурно при виде того, как она так интимно общается с кем-то еще, даже с мужем. Я быстро отвожу глаза и выкидываю семейство Рика из головы.
– И что тут у нас? – спрашиваю я Эйми.
– Мне нужно сделать пост. – Она машет руками, и я замечаю, как романтично выглядит подготовленная сцена. Волшебный час над водой, кресла «Адирондак», бокалы на маленьком столике между ними.
– С нами? – Я застигнут врасплох.
