Полчаса спустя Кэти услышала, как внизу медленно открывается дверь гаража. Она бросилась вниз по лестнице, влетела в кабинет мужа и уселась в его кресло. До нее донесся запах крепкого кофе и дешевой яичницы из местной сети, где, должно быть, завтракал Билл. После первого же приема пищи он решил, что справится и без нее.
– Билл, ты же знаешь, я отказываюсь признавать саму мысль о разводе, – начала Кэти, как только муж переступил порог кабинета.
– К счастью, разводы признаны законом. Принимаешь ты процедуру или нет, значения не имеет.
– Это непродуманное решение, Билл.
– Я мечтал об этом годами. Я почти месяц обсуждал это с адвокатом. Кэти, ты несчастна. Я несчастен.
– Ты преувеличиваешь, мы просто люди среднего возраста.
– Так жить нельзя, – заявил Билл.
Кэти всерьез полагала, что брак люди заключают навсегда, и потому, когда Билл сделал ей предложение, потребовала подтверждения. И он сказал, что поступит правильно перед Богом и их семьей. Ведь все настроены оптимистично, когда молоды и влюблены. Кэти поверила ему. Надевая кольцо ей на палец, Билл обещал: «Пока смерть не разлучит нас».
И потому теперешнее желание мужа расторгнуть брак, его решимость довести дело до конца потрясли Кэти своей неожиданностью. Можно ли подготовиться к тому, что никогда не принимал в расчет?
– Пора забирать детей, – напомнила Кэти.
Она надеялась выиграть немного времени и собраться с мыслями. Найти убедительные аргументы против. Поездка в город – идеальная отсрочка.
Билл схватил ключи с крючка и выскочил за дверь. Кэти ускорила шаг, чтобы лишить мужа преимущества, и захлопнула пассажирскую дверцу еще до того, как он успел обойти машину и проделать все, что полагалось, то есть распахнуть перед супругой ту самую дверцу и аккуратно закрыть ее, когда она сядет.
Кэти ожидала, что по дороге в город почувствует себя победительницей. По крайней мере, немного отдохнет от безумной атмосферы, царившей в доме. Билл не смог бы вести свои возмутительные речи ни при своей матери, ни при детях. А до того ему, скорее всего, пришлось бы выслушать ее, ведь езды-то сорок пять минут.
Но в машине было душно. Кэти открыла окно, и вой ветра ударил ей в уши. Это взбесило ее. Почему ей не хватает воздуха?
Она посмотрела в окно на знакомую извилистую дорогу, на пышные зеленые деревья и с усилием выдохнула:
– Я борюсь за нас, за нашу семью. Я борюсь за тебя, Билл.
Билл, не произнося ни слова, свернул на Со-Милл-Ривер-парквей, а потом обронил:
– Я хочу быть счастливым, Кэти.
Сзади просигналил белый автомобиль с тонированными стеклами. Билл включил поворотник и перестроился в правый ряд.
– Я тоже этого хочу. Ради нас обоих, – ответила она.
Билл отвлекся от дороги и взглянул на нее. Покачал головой. Слева слишком близко проехал минивэн, Билл притормозил, а когда минивэн рванулся вперед, перестроился в левый ряд. И не нажал на сигнал.
Поерзав на сиденье, Кэти повернулась к мужу. И не стала привычно жестикулировать, а обратилась к нему всем своим телом:
– Наша жизнь может измениться в лучшую сторону. Признаюсь, в последнее время я была не в лучшей форме. Ты тоже. Но дети становятся старше. Почему бы нам не уехать куда-нибудь на несколько дней?
Кэти, на ходу придумывая аргументы, уже начала злиться, но ей казалось, она близка к тому, чтобы найти то, что сработает. То, что избавит Билла от этой глупой идеи о разводе. Исправит все.
– Отпуск нас не излечит, – сказал Билл.
– Нет, но это только начало. Это шанс восстановить отношения. – Билл покачал головой, но Кэти еще только начала. – А после отпуска мы могли бы попробовать терапию. Запланируй секс раз в неделю. Ты не можешь так просто от нас отказаться. Ты не можешь этого сделать. Мы поедем на Антигуа. Помнишь ту поездку?
Глаза Билла наполнились слезами. Он открыл рот, собираясь что-то произнести, но не сумел выдавить ни слова, потом попытался объясниться снова:
– Я тебя больше не люблю. И ненависти не испытываю. Между нами ничего не осталось. Совсем ничего.
В ответ Кэти хотелось закатить глаза, и она отвернулась к окну. Любовь. Ненависть. Да Билл бы не различил крайности любви и ненависти, даже если бы они влепили ему по пощечине. Он просто повторял слова. Слова, которые говорили другие люди. Слова, которыми оправдывали войны. А Кэти умела чувствовать. Любовь – когда Билл пытался рассмешить ее глупым танцем. Ненависть – когда он пил каждый вечер, помня, что они оба выросли с отцами-алкоголиками. Кэти чувствовала все это, а Билл неустанно стремился к чему-то другому.
Все, что Кэти когда-либо слышала, – это то, чего хотел Билл. Чего ему не хватало. Кто его обманывал. Чего ему не досталось, чего он заслуживал. Билла не интересовало, чего хотела Кэти. И что лучше для детей – тоже. И тем более – что правильно, а что нет. Значение имели только желания Билла, и точка.
Он искоса взглянул на жену и, когда они выехали на прямую дорогу, прибавил скорости.
– И что же мне теперь делать? Мучиться всю жизнь, потому что ты не хочешь, чтобы я уходил? – спросил Билл.
