Я поднимаюсь по черной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, в свой номер и возвращаюсь до следующей вспышки молнии. Прихватив все необходимое, я останавливаюсь у окон от пола до потолка; перед моими глазами, как в замедленной съемке, разворачивается завораживающая картина. Ярко-синий плот плывет над лужайкой. Он парит и танцует под порывами штормового ветра. Мои друзья двигаются по заднему двору, словно в плохо поставленном балете. Встают на цыпочки, бегают, прыгают. Небо озаряется светом, то ярким, то мрачным. Картина странная, но безмятежная.
Когда я распахиваю французское окно, на меня обрушивается хаос. Завывает ветер. О раскачивающийся плавучий причал с грохотом бьются волны. Гремит гром. Шторм становится все более яростным. Более опасным. Глаз бури нас миновал, и мы оказались в гуще событий. Эйми кричит. Я срываюсь на бег и тоже кричу:
– Что случилось?
Адам и Эйми стоят на краю причала и с тревогой наблюдают за происходящим. Из дома мне не было видно, что Рини и Тед барахтаются в воде. Они борются с течением, норовящим унести их в открытое море. Энди, кашляя, катается по причалу в луже воды.
– Что тут стряслось? – спрашиваю я их.
– Тед столкнул Энди в море. Рини бросилась на него, застала врасплох, и они полетели в воду вместе. Энди удалось выбраться, а они сцепились и не отпускают друг друга, – поясняет Эйми.
– Не стойте столбом! – кричу я Адаму и Эйми.
– Я туда не полезу, я пил весь день. Шоты, пиво и бесчисленные бутылки вина, – возражает Адам.
Как и Тед, напоминаю я себе. Несмотря на разницу в габаритах, Рини, если бы захотела, вероятно, смогла бы убить его в сложившихся обстоятельствах. Не без риска для собственной жизни, конечно.
– Понятно, что так не полезешь. Поищи спасательные жилеты или плоты, какие-нибудь приспособления для плавания. Вон там сарай.
Адам бежит в сторону дома, а я поворачиваюсь к Эйми:
– Сколько еще до приезда «скорой помощи»?
Лицо Эйми бледнеет.
– Это произошло так быстро, – говорит она.
У меня сосет под ложечкой. Помощь еще не прибыла. Я мысленно провожу расчеты. Не очень хорошо. Голосом оперирующего врача я приказываю Эйми позвонить в отделение неотложной помощи немедленно. Выбегаю на причал, Эйми следует за мной, прижимая телефон к уху. Еще немного, и Рини с Тедом невозможно будет разглядеть среди бурлящих волн.
– Звонок не проходит, – плачет Эйми. – Тишина. Ничего не происходит.
– Продолжай звонить. Служба девять-один-один не зависит от качества сотовой связи.
– Я пытаюсь. – Она роняет телефон, он скользит по причалу и останавливается на самом краю.
Эйми тянется за ним. Мы теряем драгоценное время. Тед и Рини находятся под водой уже несколько минут; их легкие, должно быть, на пределе.
– Где Марго?! – кричу я.
Никто не отвечает. Я осматриваю причал и вижу, что она в оцепенении прислонилась к столбу. Мне нужно проверить, как она.
Адам возвращается с охапкой спасательных жилетов и двумя плотами. Он сбрасывает плоты в воду, и в течение доли секунды они разлетаются по воздуху и по морю, подхваченные ветром или течением. Голова Теда появляется на поверхности, и он зовет Марго, как ребенок зовет свою мать. Марго не двигается, даже не моргает. Рини появляется секундой позже. Она широко открывает рот, делая огромный глоток воздуха.
– Рини, плыви к плоту! – кричу я.
Рини не обращает на меня внимания; ее взгляд прикован к Теду. Она захлопывает рот и прыгает на Теда. Они снова исчезают под водой.
– Эйми, «скорая помощь»?
– Звонок поступил не на ту вышку сотовой связи. Сейчас они переводят на полицию Гринпорта, – сообщает Эйми.
Я снова осматриваю воду. Из-за дождя я потеряла из виду место, где в последний раз видела Рини и Теда.
– Скоро будут? – уточняю я.
– Говорят, что дороги завалены мусором. Они едут, но это займет больше времени, чем обычно.
Тут не о чем спорить, я знаю, что должна сделать. Я снимаю носки и опускаю ноги в воду. Всего тридцать секунд на акклиматизацию помогут моему организму избежать температурного шока. Врачи знают, что лучше не подвергать себя опасности. Мы не обученные спасатели. Мы единственные, кто нужен после спасения. Если я пострадаю, проку от меня будет ноль. Но также я знаю, что помощи все нет и мы теряем время. Тед и Рини слишком долго находятся под водой.
У меня такое чувство, что мы с Тедом будем бороться под водой вечно, поэтому я удивляюсь, когда в одно мгновение он обмякает. И неторопливо, словно в замедленной съемке, уплывает от меня на дно. И покачивается там.
Это такое облегчение, что, клянусь, я улыбаюсь.
И решаю побыть тут еще несколько мгновений, прежде чем сделать вдох. Охватившее меня ощущение настолько неземное и совершенное, что я не хочу, чтобы оно заканчивалось.
Хотя мы с Фарах никогда не симпатизировали друг другу, я не могу позволить ей лезть в воду. Если мы вытащим утопающих, именно ей придется приводить их в чувство.
– Фарах, не надо. Я пойду.
