– Да, я тоже не представляю себе Барнеби поющим. Но и он нашёл способ предложить что-то магии.
Ариан нащупал у себя в кармане талисман:
– Резные фигурки…
Тётя откинулась на спинку стула:
– Он называет их подарками, которые нравятся ежу. В этом мире нет ни одной веры, не требующей жертв.
Ариан подпёр подбородок кулаками. Музыка, пение, резные фигурки, искусство – если Кошка ждёт таких подарков, то напрасно.
– Но в моём случае всё это не подходит. Я ведь ничего этого не умею.
Магестра от души расхохоталась, словно он выдал какую-то необыкновенно остроумную шутку, и тыльной стороной ладони вытерла выступившие слёзы.
– Дорогой мой племянник, если всю жизнь будешь делать только то, что умеешь, то мало что получится. Ничего нельзя сделать хорошо, не упражняясь снова и снова. Жертва как раз и состоит в этом беспрестанном упражнении.
Ариан достал из кармана маленькую кошечку. Интересно, как долго Барнеби учился вырезать? И какие подарки понравились бы Кошке? Что он вообще знает о кошках? Он потёр большим пальцем брюшко деревянной фигурки и услышал звон стеклянных бусин. Ему невольно вспомнилась Мерле, которая своим пением смогла даже усмирить голема. Что тогда Кошка сказала о ней?
На секунду он замер, и вдруг его осенило:
– Спасибо, тётя. Кажется, у меня есть идея.
Когда Ариан наконец закончил, последние лучи солнца уже зашли за крыши домов. Отодвинув от себя свою работу, он осмотрел её. Его младшая сестрёнка, несомненно, справилась бы лучше. Это выглядело скорее оскорблением, а не подарком.
Перед ним на столе стояла пустая банка из-под сардин. Крышка была закатана вверх, а банка многократно вымыта, и всё же от неё неприятно пахло рыбой. Внутри лежали птичьи перья, добытые из пустого скворечника в саду, а на них – фигурка кошки. Справа и слева от неё стояли свечи и ароматические палочки. Ещё он положил в консервную банку хлеб и соль: Барнеби их тоже пустил в ход, когда знакомил Ариана с домашним святилищем. Однако больше всего Ариан переживал из-за рисунка, который он разместил за консервной банкой. Он раз за разом стирал его и рисовал заново, но линии упорно складывались в изображение, издали напоминающее хромого телёнка. Во всяком случае с кошкой это не имело ничего общего. Разного размера глаза, казалось, молили о спасении. Если бы у Ариана ещё оставались силы, он выбросил бы это очередное творение в мусорную корзину ко всем предыдущим. А так он лишь выдохнул «Прости, Кошка!» и закрыл глаза.
Он лежал лицом на столешнице среди карандашей. Дыхание его было ровным и не изменилось, даже когда в мансардном окне показалась голова чёрной кошки.
«Храмы из песчаника, сотни людей на коленях, алтари, полные золотых подношений, громадные статуи, праздники в мою честь. А сегодня – пустая консервная банка, птичьи перья и просто кошмар, а не рисунок».
Ответ Кошки Ариан уловил лишь краем сознания. Его восприятие заполнили бархатная тьма и черепица крыши под ногами. Мягкие лапы ощущали каждую неровность. Ночь пахла свежим снегом, птичьими перьями и предвестием чего-то важного. Он взглянул вниз, в сад – вид, знакомый ему, хотя и не с этой точки. Луна, большая, яркая и уже не полная, увеличивалась, пока не заняла всё видимое пространство. И тогда он начал уменьшаться, становился всё меньше и меньше. Перед ним вырастали деревья. Ветки хватали его, словно хотели стащить вниз. Скрип деревьев с их ростом усиливался и превратился в жалобную песнь, симфонию скрипящих ветвей, вздыхающих корней и шуршащих иголок. Деревья превратились в лес, достаточно большой, чтобы послать вызов самому небу. Тьма распалась на отдельные стволы, и он бродил среди них. Над ним пролетела сова. В снегу смутно ощущался запах добычи. Картинка размылась и сменилась другой. Среди стволов он увидел скалу, а на ней сложенные друг на друга камни. Тёмные дыры в древних каменных стенах, как пустые глазницы – кроме одной, в которой мерцал свет. Крепость стремительно росла. Опустился разводной мост, открылись крепостные ворота. Там, в арке ворот, кто-то стоял: лицо из железа, вместо глаз – чернота. В одной руке длинная заострённая палка, в другой – какой-то тупой и твёрдый предмет. Мимо, закрывая обзор, пролетел ворон. Чёрные перья поплыли по воздуху вниз, в тёмный лес. Лес распался на отдельные деревья. Ветки под грузом снега. Большие ели, в которых прячутся пичужки. А потом он увидел его – непонятное существо, получеловека-полуволка, – упрекающего луну. Тянущего когти к небу. Лес полнился его воем. Вокруг него деревья, а перед ним… Это не дерево, а нечто, к лесу не относящееся и в то же время очень знакомое. Когда-то он знал, что это. Затем картинка размылась, и он упал в тёплое море черноты.
Разбудило его не солнце, хоть оно и стояло уже высоко в небе. Он испуганно подскочил в постели от какого-то звука. Кто-то стучал в дверь. Он ещё не успел ничего сказать, как она распахнулась.
– Да, мальчик мой, горазд же ты спать, прямо как сурок.
Смачно вгрызаясь в яблоко, в его мансарду прошествовал Барнеби. Ариан безуспешно попытался протереть глаза со сна:
– Я ещё спал. Что…
