За спиной она услышала хихиканье. Перед глазами всё закружилось. Мимо проплывали смеющиеся мерзкие рожи. Кто-то крикнул: «Изыди, демон!» В ответ раздался хохот. Самира со своими гусынями, гогоча, тянули к ней скрещенные пальцы. Мерле чувствовала, что у неё подгибаются колени, но у неё не было сил с этим бороться.
– У вас какие-то проблемы? – сквозь шум и смех прорезался знакомый Мерле голос. Джес? – Вы же все просто боитесь, что кто-нибудь будет смеяться над вами, и подличаете, пока кто-нибудь не сделал подлость вам.
Нет, это не Джес.
Мерле почувствовала, как чья-то рука обхватила её за плечи и мягко оттащила от шкафчика. Она покосилась в сторону руки. Пёстрые волосы и накрашенные синей помадой губы. Кассандра, которая сидит за столом чудиков. Мерле позволила ей увести себя по коридору в уголок, где больше никого не было.
– Только не давай себя в обиду этим тупым коровам. У них не все дома.
Они присели на ступеньку лестницы, ведущей наверх в этом крыле школьного здания.
Кассандра сунула в руку Мерле носовой платок:
– Ни за что не показывай им, что тебе больно от их пакостей. Сегодня утром все с ума сходят. Говорят, пропал один ученик, и теперь вся школа только об этом и говорит.
Всхлипнув, Мерле убрала носовой платок. Дурнота отлегла.
– Рафаэль, – наконец произнесла она.
Глаза Кассандры округлились:
– Что?! Из-за этого придурка здесь подняли такой шум?! – Она заговорщицки понизила голос. – Наверняка делает сейчас тысячу селфи. Когда зарядка кончится, он и объявится.
Мерле усмехнулась, и Кассандра подмигнула ей:
– Чаще смейся: тебе идёт.
Мерле опустила взгляд.
– Ну ладно.
Повисло молчание. Мерле хотелось что-то сказать, как-то поблагодарить, что-то спросить, но она не знала что.
Кассандра вдруг хлопнула в ладоши:
– Ой, вспомнила. Я видела твоё имя в списке выступающих.
– Ты видела – что?!
– Ну твоё имя есть в списке выступающих на зимнем празднике. Твой номер стоит перед выступлением школьной группы. Это же фантастика!
Мерле вздохнула:
– Наверное. Но вообще-то я не хочу. Хердера меня заставила. Якобы я должна больше участвовать в жизни школы.
Кассандра так яростно замотала головой, что взметнулись пёстрые волосы:
– Да ну, Хердера всем рассказывает одни и те же басни. Будь членом сообщества, участвуй в чём-нибудь, бла-бла. – Она пальцами изобразила, как открывается и закрывается большой рот директрисы. – Но на этот раз я рада. Здорово же послушать что-то ещё, кроме вялых каверов школьной группы. – Она лукаво улыбнулась Мерле. – Короче, я в любом случае буду сидеть в первом ряду, ликовать и готовиться к крауд-сёрфингу.
Мерле рассмеялась, и это было очень непривычно.
– Тогда мне, пожалуй, стоит захватить доску для сёрфинга.
На секунду она забыла про Титуса.
«Всё зря!» – пробурчал Ариан, затаскивая Красную Молнию под навес над входной дверью и при этом всей тяжестью наваливаясь на грузовой отсек. Он потёр лицо. Вот чёрт!
Ариан искал их всё утро. Поначалу он ездил по широким лесным дорогам, где и машина проедет. Потом отважился и на узкие тропинки, протоптанные ланями и пешими путниками. Раму велосипеда царапали сучья, а в вилке застревали ветви елей. Дважды он вылетал из седла, не заметив припорошенных снегом корней. Но всё это ничего не дало: больших волков и Титуса не было и следа. Он знал, что, если они этого не хотят, шансов их найти у него нет. Но что-то же нужно делать!
Эх, если бы он заговорил с Титусом в тот день, когда увидел его выходящим из школы! Нужно было спокойно объяснить ему, что случилось с Тониусом. Возможно, Титус и не стал бы его слушать, но нужно было хотя бы попытаться.
А вместо этого он стоял перед ним ночью в лесу и сделал только хуже. Он погубил Тониуса.
Ариан пнул ногой глыбу заледеневшего снега в палисаднике. Проклятье, она оказалась намного тяжелее, чем выглядела. Всё сегодня наперекосяк. Джес и Юри так и не вернулись. Кошка по-прежнему молчала. Не почувствуй он ночью связь с Тониусом – не сомневался бы, что потерял Кошку окончательно.
Он и Барнеби искал, чтобы посоветоваться. По гладким, как лёд, булыжникам он проехал до старого вокзала. Но ежиного шамана и след простыл. Пока что единственным плюсом за этот день было то, что из-за поисков он пропустил школу, а значит, не встретился с оборотнями, которые наверняка больше не желают видеть его за своим столом.
Он резко выдохнул до ощущения пустоты в лёгких и поднялся по ступеням в дом. В прихожей стояла только обувь тёти. Все обитатели дома были либо на работе, либо в отъезде. Он вошёл, и дом заскрипел ему навстречу. Проводя пальцами по стене и картинам, он обнаружил среди них семейные фотографии, которые казались здесь совершенно не к месту. Их явно повесила мама.
На звякнувшие бусины кухонных занавесок тётя даже не повернула головы:
– Присоединяйся, любимый племяш. Я приготовила нам чай.
