Старею! - Он сокрушенно развел тощими руками, нелепо торчащими из растянутых рукавов засаленного свитера.
– Я сказала, что ты неплохо выглядишь, котик! - ответила Виолетта, и поэт просиял:
– Ты еще помнишь, как меня называла?
– Конечно, помню. Мне твое имя никогда не нравилось.
– Давай сходим куда-нибудь? А может, - он заглянул ей в глаза и почему-то напомнил собаку, которая выпрашивает подачку со стола, - поедем ко мне? Помнишь, как мы когда-то…
– Конечно, помню, милый! Но, к несчастью, у меня совсем мало времени. Давай лучше посидим поболтаем. - Она кивнула на скамейку и грациозно опустилась на нее, стараясь держаться на некотором расстоянии от кавалера.
Поэт неловко пристроился рядом, не отрывая от нее восхищенных глаз.
– Ты ничуть не изменилась! Все так же юна и свежа, как морозное утро, все так же прекрасна и соблазнительна, как южная ночь! Как тебе это удается? Признайся, ты продала душу дьяволу и получила взамен вечную молодость?
Виолетта довольно рассмеялась:
– До чего же приятно тебя слушать, котик! Ты так говоришь!
Она кокетливо провела рукой по длинным, давно не мытым волосам поэта, он поймал ее ладонь и прижался к ней губами.
– Как твои творческие успехи? Я что-то давно не встречала твоего имени?
– Увы! - Поэт помрачнел. - Мирская слава - что она - лишь тлен!
– Неужели ты перестал писать? Какая жалость! Мне всегда так нравились твои стихи. - Незаметно подтянув юбку верх, Виолетта закинула ногу на ногу. Пусть полюбуется, за погляд денег не берут.
– Как ты могла подумать, белладонна! - возмутился поэт. - Третьего дня только закончил поэму, пока еще не решил как назвать: "Твой одинокий стон в ночи" или "Пиршество маргиналов".
– Одинокий стон, пожалуй, лучше, - сказала Виолетта, пряча лицо в цветы.
– Хочешь, я тебе ее почитаю?
Сидевшая рядом Старуха скрипнула зубами, поднялась и затрусила прочь по аллее. Виолетта проводила ее взглядом:
– Я бы с удовольствием, котик, но времени у меня действительно в обрез. Может, чуть позже. И давай договоримся, когда выйдет книжка, ты первой подаришь ее мне - с автографом.
– Ох, Виола, не мучай меня, не береди израненную душу! - застонал поэт.
– А что такое?
– Как - что такое? Где ты живешь, святая простота? Разве ты не замечаешь, что творится вокруг? Невежество и злоба правят миром!
– Тебя не печатают?
– А кого сейчас печатают? Кому нужна поэзия, кому нужна хорошая литература? Ты посмотри, что лежит на прилавках! - От избытка чувств Клавдий заговорил прозой. - Халтурные бабские романчики, дешевые детективчики да псевдоинтеллектуальное переводное чтиво!
– Но я слышала, у авторов сейчас появилась возможность публиковаться за свой счет, - принялась осторожно прощупывать почву Виолетта.
– Мечта моя, но где ж мне взять столько презренного металла?
– Это дорого стоит?
– Нужны немыслимые богатства, моя королева. Тысяча, а то и полторы гадких зеленых бумажек.
– Ну не такие это большие деньги. Я могу их тебе одолжить. Или даже подарить.
Клавдий даже подскочил на скамейке:
– Что слышу я? Иль мой больной рассудок меня подводит вновь?
– Да нет же, котик, - рассмеялась Виолетта. - Я сейчас неплохо зарабатываю, у меня есть кое-какие сбережения, и я вполне могу позволить себе издать твою поэму, как она там называется, или, скажем, сборник твоих последних стихотворений - это как сам решишь.
– Ты, верно, шутишь, о небожительница? - подозрительно покосился на нее Клавдий.
– Нисколько! Я же знаю, у тебя замечательные стихи, их надо нести к людям, они нужны читателям, они призваны сделать мир чище нравственно и богаче духовно!
– Как хорошо, что у тебя такая отличная память! - заметила появившаяся рядом со скамейкой Старуха (и когда только она успела вернуться?). - Шпаришь наизусть как по писаному то, что он сам тебе говорил лет этак пятнадцать назад.
Клавдий меж тем встал перед Виолеттой на оба колена и покрывал поцелуями ее руки. Она хотела было его поднять, чтобы не испачкался, но решила, что его одежде это не грозит, она и без того не блещет чистотой.
– Волшебная, чудесная, божественная! Чем я заслужил такой дар судьбы? О боги, как мне благодарить вас? Что мне сделать для этой удивительной женщины? Достать звезду с неба? Выпить океан? Победить дракона?
Проходившая мимо юная парочка с изумлением взирала на эту сцену.
– Успокойся, котик, сядь, пожалуйста, неудобно, на нас обращают внимание. - Виолетта потянула поэта обратно на скамейку. - Мне не нужны звезды, океаны и драконы. Мне нужно совсем другое.
– Проси что хочешь, я исполню все, что в моих силах. И даже выше моих сил!
Виолетта дождалась, пока парочка удалится на совсем уж безопасное расстояние и повернулась к нему:
– Мне нужен труп.
Рука Клавдия невольно потянулась к больному уху - он снова подумал, что ослышался.
– Да нет же, котик, ты не ослышался. Мне действительно нужен труп, женский, обгоревший до неузнаваемости. Ты ведь все еще работаешь в крематории. И тебе ничего не стоит, когда будут кремировать подходящую женщину - ну подходящего роста и комплекции, - не сжигать ее тело дотла, а через некоторое время выключить жаровню, или как у вас это называется…
