– Печь, - глухо пробормотал Клавдий.
– Ну печь! - согласилась Виолетта. - Выключишь, а потом к тебе подъедут мои люди, и ты им отдашь останки.
– Только и всего?
– Ну конечно, глупый, чего ты испугался?
– Но зачем тебе?
– Да я тут задумала одну шутку. Вроде розыгрыша. Надеюсь, получится очень смешно.
– Ну да, - кивнул Клавдий. - Действительно, очень смешно.
– Котик, милый! - Виолетта взяла руки поэта в свои и нежно поглядела на него. - Ты ведь не откажешь мне? Мне, не только самой благодарной твоей читательнице, но и женщине, которая тебя любила? Знаешь, у меня еще осталось немного времени, и я с удовольствием послушала бы твою поэму.
– Извини, но у меня что-то пропало желание ее читать. Хорошо, Виола, я сделаю все, что ты просишь. Но сейчас прости, мне надо идти.
Он поднялся со скамейки и побрел прочь по аллее, не оглядываясь и понурив голову: сгорбленный, тощий, нелепый, в рваных джинсах и растянутом свитере.
– И как только ты могла с ним переспать? - удивилась Старуха, глядя ему вслед. - Даже я бы с таким не легла.
– Я думала, он талантливый, - пожала плечами Виолетта. У нее вдруг стало тяжело на душе, и она никак не могла понять почему.
В половине одиннадцатого надо было звонить Игнатьеву, и Виолетта весь день испытывала приятное волнение, как в молодости перед свиданием. Время тянулось невыносимо медленно, но, как только настал вечер, на гувернантку навалилось столько забот, что, казалось, с ними не разделаться и до завтра. За ужином Сашура мучительно долго ел свою кашу, потом никак не хотел вылезать из ванны, шалил, плескался, размазывал по кафелю мыльную пену и вылил на пол чуть ли не половину воды. Вредная Катя, увидев, в каком состоянии ванная, тут же потребовала убрать там - ей, видите ли, тоже, приспичило купаться.
– Катенька, но почему бы тебе не принять ванну завтра?
– Нет, я хочу сейчас! - заупрямилась девочка. - Как только приведете все в божеский вид.
– Господи, скорее бы ты уехала! - пробурчала себе под нос Виолетта. На следующей неделе Катя с подружкой и ее родителями должна была отправиться на две недели во Францию, и гувернантка с нетерпением ждала этого дня.
Общаться с девочкой ей становилось все труднее и труднее.
Виолетта как раз закончила вытирать стены и только собиралась перейти к полу, как услыхала жуткий крик, переходящий в рев: оставленный без присмотра воспитанник принялся скакать по лестнице, упал, разбил коленки и расквасил нос. Чертыхаясь про себя, гувернантка наспех промыла раны перекисью водорода, кое-как утешила плачущего мальчика и с трудом заставила улечься. Сашура согласился пойти в кровать только при условии, что ему почитают "Малыша и Карлсона", с интересом слушал, смеялся и никак не хотел засыпать. Едва он угомонился и закрыл глаза, как в комнату заглянула Тина:
– Вы еще здесь? А я хотела с вами пошептаться.
– Мама, мама! - тут же подскочил мальчик. - А я упал, ударился, вот смотри! Столько крови было! Тетя Лето моет, а она течет, моет, а она течет! Так больно, я так плакал! А сейчас мне тетя Лето про Карлсона читает, как он в шкаф залез, очень прикольно!
– Я обязательно зайду к вам, Тина! - пообещала, стиснув зубы, Виолетта.
Пришлось снова открывать книгу Линдгрен и начинать все сначала.
Словом, до своей комнаты Виолетта добралась уже в двенадцатом часу и сразу схватила мобильник. Только бы застать его дома.
– Опять кому-то звонишь? - поинтересовалась Старуха. - Хорошо, что Марьяна за телефон платит, а то бы ты разорилась. Кто, интересно, будет следующим номером нашей программы?
– Паша Игнатьев, твой любимец, - отвечала Виолетта, прислушиваясь в ожидании соединения к шуму и треску в трубке. - И умоляю, дай мне поговорить с ним спокойно, не бубни в ухо!
Трубку сняли после третьего звонка, и у Виолетты екнуло сердце. Голос у него совсем не изменился.
– Игнатьев слушает!
– Пашенька, здравствуй, дорогой, - пропела она. - Ты меня еще узнаешь?
– Летта! Мать твою, какими судьбами?
– Надо же, не забыл.
– Летка, да разве ж тебя забудешь?
– Ты, Паша, говорят, большим человеком стал. Вся Москва под тобой ходит.
– Ну, это ты хватила! - Было слышно, как он усмехнулся. - Так уж и вся. Да и не Москва, а область!
"Это меня еще больше устраивает!" - подумала Виолетта.
– Ну а ты как?
– Спасибо, милый, твоими молитвами.
– А если серьезно?
– Долго рассказывать. Разве что при встрече, если время найдешь.
– Понятно. Опять тебе что-то от меня надо.
– Ну что ты, Пашенька, я просто соскучилась.
– Знаю я твое "соскучилась"! Небось снова кто-то из твоих мужиков в историю влип.
– Да нет же, милый, нет у меня никаких мужиков. Тебя до сих пор забыть не могу!
– Так я и поверил! Ведь знаю тебя как облупленную. Только не забывай, что я тебя знаю, как никто. Лисой была, лисой и осталась. Ладно, давай встретимся. Когда, где?
– Завтра можешь? Лучше бы в первой половине дня.
– Погодь, в склерознике посмотрю, что-то у меня на завтра было… Старый стал, ничего в башке не держится! Ага, завтра с утра могу, только не с ранья. С одиннадцати до полудня устроит?
– Ладно, в одиннадцать. Можно на Осеннем бульваре? Там на углу кафешка есть…
