Дом детства №3 полностью

Хорошо помню, что еще в классе шестом-седьмом у Коли уже была четкая цель в жизни: стать олимпийским чемпионом по борьбе. Для меня это было удивительным – мало кто и по окончании школы ставил себе такие высокие цели. Про сами Олимпийские игры я тогда имел весьма туманное представление. Чемпион мира – это да, понятно. Но Коля объяснил, что чемпионаты мира бывают каждый год, а Олимпийские игры – один раз в четыре года и более престижны. Где-то он достал журнал «Уральский следопыт» и рассказывал нам про русского силача Железного Самсона (Александра Засса). По его примеру стал гнуть железные прутки, тягал самодельную штангу и выполнял другие атлетические упражнения. Два других его кумира – Иван Заикин и Иван Поддубный – прославленные русские борцы и силачи. Природа одарила Николая стройным телом, а целенаправленными тренировками он довел его до совершенства, хотя этим не хвастал – тогда еще не вошел в моду культуризм. Боролись мы в детдоме между собой, Коля показывал вычитанные из книг приемчики, но это было баловство.

В начале девятого класса он где-то узнал, что в Зооветтехникуме есть секция борьбы самбо, и мы в нее записались. Первая тренировка была вечером, помяли нас на ней очень хорошо. Возвращаемся домой и повторяем с ним только одно: «Херня по сравнению с мировой революцией!» Я сходил еще несколько раз и бросил, а Коля так два года и тренировался, нашел себе много новых друзей. Позже это станет главным делом его жизни.

Первый год после выпуска, до его призыва в армию в мае 1976 года, мы переписывались. По окончании школы он поехал работать на Челябинский тракторный завод рабочим на линию, получал очень хорошую зарплату – больше 250 рублей. Почему именно туда, не знаю. Пять дней в неделю ходил на тренировки.

Коля Пушкарев, дзюдоист

Пишет в апреле 1976 года: «В пять часов мне надо быть уже в спортзале, тренируюсь с мастерами. Вчера боролся с чемпионом союза Мойсейчуком, он даже выигрывал у В. Невзорова – чемпиона мира по дзюдо. В ту субботу ездил в Свердловск на соревнования по самбо на зону Урала. Была возможность выполнить кандидата, но я проиграл две схватки…»

Был и тяжелый период, вот отрывок из письма после сильной простудной болезни (февраль 1976 года): «У меня пропал интерес к жизни. Помнишь, Иван, летом к нам приезжал Серега Петухов, мы с ним разговаривали перед моим отъездом в Краснокамск. Он говорил, что в жизни будут моменты, когда захочется повеситься, хотя потом самому стыдно будет признаться. У меня уже был, по-моему, такой момент. Лежал да смотрел в потолок, даже напился до отрубона в одной компании, хотя раньше в Челябинске не пил. Тяжелый период в моей жизни, некому поддержать, в основном каждый сам за себя, нет никому дела до того, что с тобой…»

Потом была армия. Мне написали, что Коля служил в Ворошиловграде. Насколько я знаю, он стал мастером спорта по дзюдо, окончил институт физкультуры – в какой-то мере исполнил свою мечту. Приезжал в Осу к друзьям по секции. Заходил и к Римме Александровне, подарил ей свои фотографии. По слухам, в начале 90-х уехал на Дальний Восток. Римма Александровна даже делала запросы в Челябинск. На второй раз ответили, что не числится. Я тоже пытался отыскать какие-то следы через интернет – не получилось.

Какие у нас были отношения? Наверное, в какой-то степени подходит аналогия со сводными братьями в большой семье (раньше я бы ни за что так не сказал). До восьмого класса круглосуточно были вместе – учились, делали домашние задания, ездили в лагеря и, конечно, проворачивали разные затеи, иногда на грани фола. Последние годы Коля учился уже в другом классе, нашел себе друзей в секции борьбы. Живя в детдоме, умудрялся быть в какой-то мере своим для «домашних».

Оттого-то все и спрашивают: «Где Коля Пушкарев?»

Еще один мой одноклассник и друг прошел другие «университеты» – тюремные. Учился средне, на тройки-четверки, поэтому его и не оставили на девятый класс со всеми вытекающими… Вот в этом точно виноват не он, а та система: не смогла выявить и оценить такую яркую личность.