Самокритичен относительно своих способностей, но вот его описание города, природы, вполне оригинальное по детским впечатлениям: «С детства полюбил родные места и, где бы ни был, меня все время тянет на родину. Часто вспоминаю Осу, только там я жил ничем не омраченной жизнью. Каждый раз, приезжая туда и видя маленькие почерневшие дома и узкие улочки, удивляюсь: неужели можно все это любить и вдали от этого тихого провинциального городка грустить и вспоминать о нем. Навсегда останутся в памяти картины родной природы. Разве можно забыть нашу Каму! Ты, верно, помнишь, что старая пристань стояла как раз у дошкольного детского дома. Будучи маленьким, я любил смотреть в окно на Каму и наблюдать, как пристают и уплывают суда. Сейчас, нередко, услышав то утихающий, то вновь зарождающийся прощальный гудок “Ракеты”, невольно вспоминаю о чем-то далеком и милом, что давно прошло и что никогда уже не вернуть. Грачиный гомон весной и тополиный пух, бескрайность полей с неумолкаемой песней невидимых жаворонков, зеленеющий за Камой лес, до чего все любимо и близко сердцу…» Описывает красиво, но осмысленно, и город, в котором живет, – Березники.
Главной отдушиной для Толи являются детские воспоминания и все, что с ними связано сейчас: «Ваня, у меня до тюрьмы был очень хороший альбом, но когда меня забрали, я уже не мог попасть домой, и поэтому он так и остался там. Сколько я ни писал, мне так никто и не ответил. Самое дорогое для меня, что я имел, так это альбом, и лучше б я отсидел еще 5 лет, чем потерять его». Переписывается не только со мной, но и с другими одноклассниками, с нашей мудрой воспитательницей Ниной Васильевной Гусевой: «Я благодарен своим воспитателям, что из меня, прежде всего, воспитали человека. Пусть я сидел, но я всегда был и останусь им». Как только обозначилась возможность встречи выпускников детского дома, стал активно призывать к ней: «А встреча эта очень нужна всем нам: нужна мне, тебе, нужна Валере Ч. и Наде В. Нужна для того, чтоб вспомнить наше детство и осознать, кем мы стали сейчас, правильно ли живем; она поможет подняться тем, кто пал духом, заставит встать на путь истинный погрязших в зелье и безделии, окажет помощь морально тому, кто в таковой нуждается. Она, в конце концов, напомнит, что в своем единстве мы не одиноки в этом суетном мире и судьба наша кому-то не безразлична. Все это в совокупности я испытал, и мне не хотелось бы, чтоб кто-то из одноклассников когда-нибудь почувствовал что-то подобное…»
Встреча должна была состояться в 1981 году – на 40-летие детского дома. Я на нее не попал, так как находился на военных сборах. Толи, как я знаю, тоже не было. Он перестал писать сразу же после освобождения. Почерк его как-то изменился, как будто вырвался из темницы, стал свободным и более размашистым. На носу была свадьба, ожидание ребенка, поездка под Барнаул на родину невесты. Ребенка назвали Димой. «Мечты о педагогике пришлось отложить».
