Так вот, моё впечатление от спасённого было двойственным – с одной стороны, он себя вёл, как запуганный ребёнок, с другой – одежда его говорила о богатстве семьи. Расшитая белым по белому рубашка с кружевами на груди, короткая вышитая золотистыми и красными нитями куртка, что-то вроде брюк в обтяжку до лодыжек, тоже вышитых по наружным швам золотым и красным, белые чулки и башмаки с пряжками, украшенными блестящими камешками. В общем, смотрелось всё достаточно дорого, вряд ли каждый пацан в этом мире может так одеваться ежедневно. Значит, мой спасённый из богатой семьи, но откуда тогда этот забитый и несчастный взгляд? С ним плохо обращаются? Он приёмный? Или просто бедный родственник, пригретый из милости, которого этим не забывают попрекать ежедневно? И почему он решил, что я колдун? И чему обрадовался?
«Ума палата, - фыркнул Кэп, - чем гадать, ты лучше парня расспроси, думаю, он тебе расскажет. Вряд ли его хоть кто-то про житьё-бытьё расспрашивал».
«Вообще-то за нами погоня может быть, - мрачно отозвался я. – Так что нефиг расслабляться!»
«Да спят они, - отозвался Кэп, - помни, я заинтересован в твоём благополучии. Предупрежу, если что…»
«Спасибо, Кэп, - вздохнул я… и тут мою голову посетил очередной вопрос, - слушай, а почему от артефакта никакого отклика? Он же вроде вести меня куда-то должен… показывать… Или он того… бракованный?»
Кэп издал вслух что-то вроде хриплого булькающего смешка, отчего идущий впереди мальчишка вздрогнул и обернулся. Я тихо сказал:
- Не пугайся, это птичка у меня такая… своеобразная… Идём дальше.
Парень кивнул и прибавил шагу. Похоже, мы с Кэпом его пугаем…
«Нет, он просто чувствует силу твоих артефактов, - отозвался Кэп, – так что, не бойся, они не бракованные. Просто ты всё делаешь правильно, вот артефакт на подсказки и не тратится. А с парнем всё же поговори, он может оказаться полезен…»
«Интересно, чем? – поинтересовался я. – Вот верну его семье…»
В этом месте я чуть не вскрикнул, ощутив, как палец под перстнем сильно кольнуло. Я почувствовал неудовольствие, исходящее от артефакта. Похоже, парня семье отдавать нельзя. И что? Это и есть первый из изгоев, кого я должен спасти?
Перстень мягко потеплел, словно соглашаясь, но я разозлился. Я-то рассчитывал, что указания артефакта будут облечены в более приемлемую форму, а не во что-то из серии: «Догадайся, мол, сама».
«Эй, успокойся! – несколько испуганно вмешался Кэп. – Амулет – это не та вещь, на которую можно злиться!»
«А то что? – ещё больше разозлился я. – Забросили, понимаешь, пойди туда - не знаю куда, принеси то – не знаю что! И даже информации нормальной с гулькин нос!»
«Для информации у тебя есть я, - важно отозвался Кэп. – А перстень будет с тобой общаться… когда захочет. Говорю же, пока ты всё делаешь правильно, не усугубляй!»
Я глубоко вдохнул несколько раз… и успокоился. В самом деле – какой смысл злиться на кусок металла? Лучше и впрямь расспросить у спасённого мальчишки, что к чему… И я тихонько окликнул парня:
- Ты извини, у меня был не самый лучший день, так что я немного не в духе. Давай знакомиться. Меня зовут Мирон. Может, расскажешь, как ты попал в плен к этим придуркам?
Мальчишка как-то очень грустно вздохнул и сказал:
- Хорошо, госп… то есть Мирон. Моё имя – Шеррин-ти-Айр, можно Шер. Я – сирота, мои родители умерли шесть лет назад … Тогда наши края посетила злая огневица… Многие умерли. Я выжил… И меня приютила семья моего дяди.
- Они плохо относятся к тебе? – быстро спросил я.
- Нет, тётя меня жалеет, дядя… дядя тоже не особенно обижает. Но вот их сыновья… Тироссин старше меня на два года, а Гисли – мой ровесник… Вот они меня не любят. Всё время пакости устраивают. Но я терплю. Мне год терпеть осталось, а потом я стану совершеннолетним и уеду в Шар-ан-Талир, к морю… От родителей деньги остались, куплю там дом, учиться пойду. Там художеству обучают, а мне рисовать нравится… Так я раньше думал…
Мне стало жаль пацана. Похоже, его кузены гадёныши порядочные, да и слова о дяде так прозвучали, что стало понятно, что и он не упускает случая пошпынять племянника-сироту. Только о тёте Шер говорил с теплотой. Но если только год остался… Может, всё не так уж и плохо?
- Но я не понял, как ты у разбойников оказался, - поторопил я Шера с рассказом.
- Я к этому и веду, - очень грустно сказал парень. – Я – богатый… моя мать много денег отцу в приданое принесла. По закону они мне должны остаться, за этим строго следят, все деньги в хранилище лежат. А каждый месяц специальный человек приносит на моё содержание двадцать монет и требует отчёта с дяди, как деньги тратятся, есть ли у меня всё необходимое, нет ли жалоб…
- Ну, правильно, в общем-то… – заметил я. – Опекуны разные бывают.
- Да, правильно, - вздохнул Шер. – Только так получается, что из этих двадцати монет ни одного медного лепестка дядя себе взять не может. А у них в лавке последнее время дела… не очень.
- Погоди, - сказал я, чувствуя нутром нехорошую догадку. – Если ты помрёшь до совершеннолетия, кому денежки твои достанутся? Дяде?
- Да, - тихо сказал Шер и опустил голову.
