— Ты совершенно невероятное существо, даже когда тень самого себя! Мое сердце разрывается на части, зная, что я могу вернуть тебя одним движением. Но я слишком люблю тебя, чтобы мучить так сильно. — Макс протянул руку и крепко прижал Атоса к себе и тот обнял его в ответ. — Я до сих пор не понимал, как же тяжело тебе было сделать это с ней. А теперь я должен подобное сделать с тобой. Снова. — Князь чуть отстранился и посмотрел другу в глаза. — Если я верну память тебе сейчас, все наши усилия будут напрасны. Ты не протянешь без нее больше полугода, а она не придет сюда раньше. Если вообще придет. И ты не сделаешь то, что должен. — Макс отпустил руки, выбрался из объятий графа и сделал шаг назад.
— Нет, подожди! Кто она? Не уходи, ведь наверняка есть другой выход!
— Прости, братишка. Мне нельзя было здесь появляться. Я вернусь за тобой, как только будет возможно, ты только не теряй себя окончательно. И все будет в порядке. До свидания. — Макс открыл дверь и на глазах у изумленного Атоса растворился в воздухе.
Граф поднял недопитую бутылку рома и сел в кресло Макса. Было над чем подумать. В том, что он увидит друга только после того, как сделает все, что должен, сомнений не было. Вот только бы еще знать, что именно он должен сделать? То, что свадьба это лишь часть, было понятно с самого начала. Гадать было бесполезно, и Атос бросил это бесполезное занятие.
Лучше подумать о том, что невольно рассказал Макс. Получается, что во всей это каше виноват только он сам. Со слов князя понятно, что именно граф заставил исчезнуть Миледи. Если он любит ее так сильно, что не сможет прожить без нее дольше чем полгода, то почему Макс смотрел на него с таким упреком напополам с сочувствием? Что он с ней сделал? Ужас черными щупальцами начал проникать в сердце. Граф должен знать, что она жива, что он не натворил непоправимого. Должен быть способ!
И Атос понял, что способ был. Он вспомнил, что Миледи сделала что-то, чтобы он всегда знал, что с ней происходит. Вот только что?? Граф сделал глоток бурбона, вспоминая, как приятно было снова прикоснуться к другу. И эта необычная сережка…Они даже не успели рассмотреть свои подарки как следует, потому что… Мысль махнула хвостом и исчезла в глубинах подсознания. Подарки???? Если Миледи подарила Максу изумрудную сережку на его, Атоса, день рождения, то что она подарила ему??
Он взял бутылку левой рукой и, поднося ко рту, увидел, как в свете камина заиграли грани невероятно тонко ограненного бриллианта на его левой руке… Ну конечно! Как он мог забыть об этом! Как можно не замечать браслет из платины с огромным бриллиантом и шириной в семь сантиметров на собственной руке три месяца???? Граф поставил бутылку на стол и уставился на браслет. Прекрасная работа! Тончайшие нити плетения на внешней стороне окутывали камень изящным кружевом. И тем загадочнее выглядела внутренняя сторона — широкая полоска платины полностью закрывала запястье. Даже следов замка, чтобы открыть его и снять браслет, не было.
Но на этом сюрпризы не закончились- из-под браслета прямо вдоль вены еще на пять сантиметров тянулся тонкий шрам. Это заставило Атоса снова взять бутылку и сделать пару глотков. Чем дальше, тем страшнее. Пустота в голове при мысли о шраме бесила неимоверно. Было понятно, что это тупик. Без дополнительной информации браслет не снимешь. Граф достал рисунок из-за пазухи и снова всмотрелся в знакомые линии. Макс не знал, что у него остался козырь, но он не будет использовать его сейчас. Как там говорят? Время разбрасывать камни, и время собирать. И поэтому сейчас он должен подождать.
Граф позвонил в колокольчик и Гримо возник на пороге так быстро, будто стоял под дверью. А впрочем, наверняка так оно и было.
— Подойди ко мне, Гримо.
— Да, сударь.
— Посмотри мне в глаза. — Гримо покорно посмотрел прямо ему в лицо. Атос увидел как удивление отразилось на лице слуги. — Можешь не притворяться. Я знаю, что у меня сейчас серые глаза, такие, какие и должны быть. Поэтому слушай меня внимательно. — Гримо преданно смотрел на него. Кем, черт возьми, он был для них, если несмотря ни на что, они до сих пор смотрят на него вот так? Граф выпрямил спину- он не может их подвести.
— Сейчас ты пойдешь со мной на конюшню. Мне надо поговорить с Амбером. Потом я отдам тебе очень важную вещь. Что бы ни случилось, хоть конец света, ты должен сохранить ее, ты понял? — Гримо молча кивнул. — Никому, даже Максу-Атос увидел, как вскинулся при этом имени слуга.
