Далее следовал ряд, где продавалась еда, и тут я остановился у первой же лавки. Здесь была не просто еда. Здесь торговали деликатесами. Мое внимание привлекло широкое блюдо, доверху заполненное печеными пауками. Местные обычаи разрешали попробовать товар, чем я и не преминул воспользоваться. Горилика, чуть отстранившись, с восхищением следила, как я отрываю от некрупного паука лапку и отправляю в рот.
— Хочешь? — я протянул девушке вторую лапку.
Горилика кивнула. Она осторожно приняла из моих рук деликатес, положила в рот и зажмурилась.
— Успел? — но парень посмотрел на предложенную лапку с отвращением. — Ну как? — я повернулся к Горилике.
— Вкусно! — девушка выхватила у меня отвергнутую Успелом лапку. — Я еще хочу!
— Два кулька, пожалуйста, — обратился я к торговцу.
Торговец кивнул и осклабился, показав два ряда коронок из синеватого освященного сплава. Вурдалак с таким не свяжется — велика возможность подавиться.
Признаться, я не так уж и сильно любил печеных пауков. Меня на мгновение охватила ностальгия, не более того. Но Горилике этот деликатес действительно пришелся по душе. Мы договорились, что принцесса не будет есть на ходу, но девушка все же время от времени выуживала из кулька лапку-другую.
Район, где жили некроманты, занимал почти четверть города и был стилизован под некрополь. Довольно изысканная архитектура, но мне было не по себе, когда я стучался в ворота склепа. Как и ожидалось, никто не отзывался. Будучи адептом Смерти, Паук свысока поплевывал на правила приличия. Он не держал на побегушках зомби, не прикармливал летучих мышей, и даже к своим "родственникам" — паукам — относился с холодным безразличием. Не дождавшись ответа, я толкнул створку ворот, и она открылась легко, без единого скрипа. Вместо ожидаемого темного коридора нашему взору открылась хорошо освещенная гостиная, отделанная крашенной в бежевый цвет осиной. Пушистый ковер под ногами, хрустальная люстра над головой и множество подушек, разбросанных по комнате, окончательно разрушали представления моих спутников о логове некроманта.
— Он действительно некромант? — Горилика подняла с пола подушку и задумчиво разглядывала вышитого на ней пушистого котенка.
— Он адепт Смерти, — пояснил я. — Некромант по праву рождения, его выбрала сама Смерть. Она метит своих избранников телесным увечьем, но взамен щедро одаривает. Адепты не подчиняются гильдии, не носят ее форму и не соблюдают ее правила. И еще они отрекаются от своего имени, оставляя только прозвище. Идемте наверх, Паук наверняка в своем кабинете.
Я был прав. Паук действительно восседал за рабочим столом. Розовый махровый халат был распахнут на груди, пустой левый рукав был обмотан вокруг шеи на манер шарфа, а правая рука листала толстый фолиант, занимавший почти половину массивного дубового стола. Паук сверялся с записями в фолианте, хватал со стола карандаш, записывал что-то на листе бумаги, отбрасывал карандаш, хватал увеличительное стекло и начинал рассматривать потрепанный кусок пергамента, заботливо уложенный меж двух стекол. Затем он отбрасывал лупу, возвращался к фолианту, и все начиналось сначала. Рыжие всклокоченные волосы и треугольное, щедро осыпанное веснушками лицо выдавали в нем дальнего потомка орков и эльвов. Эта гремучая смесь, будучи изрядно разбавленной человеческой кровью, превращала некроманта в объект вожделения для эльвиек и орков-самцов. Живая иллюстрация относительности представлений о прекрасном.
— Та-ак… — бормотал адепт. — Женская руна идет перед руной среднего рода. А здесь у нас мужская руна рядом с детской. Странно… "Звезда"… Нет. "Две звезды". Или "Три"? Странный символ. Что еще за звезда?
Я обошел стол и заглянул через плечо друга.
— Это комбинированная пентаграмма. Состоит из шести треугольников.
— Ага, — Паук почесал всклокоченную шевелюру. — А эти руны что означают?
Я взял лупу и вчитался в полустертый текст.
— Это заглавие. Перед тобой рецепт какого-то магического соуса.
— Соуса?
— Да. И по рецепту для его приготовления требуется принести в жертву не менее пяти человек.
— Я, конечно, люблю поесть, — адепт покачал головой, — но как-то слишком много возни. Если для приготовления только соуса требуются такие жертвы, то как же готовится само блюдо?
— А эти жертвы и есть — блюдо, — пояснил я. — Это драконья рукопись.
— И что мне теперь с ней делать? — Паук печально осматривал царящий на столе разгром. — Два дня мучений — и все напрасно?
— Полагаю, драконы заплатили бы тебе за эту рукопись приличную сумму. Они весьма дорожат подобными рецептами. С другой стороны, нет гарантии, что ты не станешь одним из ингредиентов.
— Ладно, — он махнул рукой и только теперь обратил внимание на моих спутников. — Я вижу, ты не один?
