— Видишь ли, — замялся Толлар, — люты живут крайне обособленно, а эльвы издавна пытаются их облагодетельствовать. Окультурить, так сказать. Как говорится: "Минуй нас пуще всех печалей эльвийский гнев, а больше — их любовь". Эльвы называют лютов младшими братьями и всячески стараются их перевоспитать, иногда доходя до крайности. Они выяснили, что у лютов присутствует порог скрещивания с другими видами. В среднем, трое из четырех чистокровных лютов погибают в подростковом возрасте, а вот полукровки минуют этот период почти всегда успешно. Они значительно сильнее, умнее и проворнее чистокровных сородичей. Они образуют внутри стаи особую касту воинов, занимаются только охотой и никогда не вступают в браки, даже между собой. Это и привлекло внимание эльвов. Трудно сказать, как долго продолжалось исследование, но в итоге они вычислили некий коэффициент смешения крови лютов с другими видами, при котором щенки рождаются неполноценными. Эльвы пытались как-то исправить ситуацию, но наткнулись на ожесточенное сопротивление "младших братьев", а потом у них разгорелась какая-то внутренняя междоусобица… — Толлар развел руками. — Но ведь это лишь слухи, документальных подтверждений лично я не видел.
— И все же, — настаивал я, — только подобным барьером можно объяснить низкую численность многих рас.
— Пусть даже и так, — Толлар вскочил с дивана и в раздражении заходил по комнате. — Мы ведь не мыши, которых можно засунуть в банку и смотреть, что получится! Нет, я не верю, что Творец так примитивен!
Видеть рассерженного эола было жутковато, и я перевел разговор на другую тему:
— Оставим дела божественные. Как далеко вглубь Теморана Вы сможете меня забросить?
— Хоть к самой столице, — эол и сам понял, что погорячился и вернулся в кресло. — Власть Единого не то, что ослабла, но как-то рассеялась. Он больше не следит так пристально за своими владениями. Думаю, он накопил слишком много сил, и теперь пытается удержать их под контролем. Его аура все еще простирается над всей территорией Империи и мои сородичи не рискуют показываться здесь, но один или два раза я легко смогу проскользнуть незамеченным.
Я кивнул. Мне не особо улыбалось совать голову в пасть льву, но выбирая между чокнутым божеством и грандмастером, я определенно склонялся к божеству. В конечном счете, мне нужно было выяснить судьбу моих друзей. Если они не смогли выбраться из Теморана, то им могла понадобиться моя помощь, а если смогли, то мое присутствие рядом с ними ничего не меняло.
— Кстати о моих сородичах, — Толар хитро прищурился. — Может, задержишься на пару дней и составишь пару Паутинке на балу в честь последнего солнца осени и первой луны зимы?
— Ну… — я растерялся. — Это ведь бал существ тени. Не уверен, что мое присутствие будет там уместно, да и, признаться, безопасно.
Паутинка рассмеялась:
— Не волнуйся, на балу запрещены убийства, а мне действительно не помешает пара.
Существа тени — эола, вампиры и эйнем — жили обособлено от всех прочих. Причиной этого было, во многом, их довольно агрессивное поведение. Их спокойно терпели рядом с собой разве что драконы. Скользящие по краю тени и друг друга-то не особо терпели, но четыре раза в год собирались на такие вот балы. Мы прибыли на место за несколько минут до рассвета. Последнее солнце осени должно было вот-вот показаться из-за невысокого хребта, окружавшего ровное, как стол, плато. Думаю, попасть сюда иначе, чем через тень было невозможно. Разве что по воздуху. Мы стояли на невысокой круговой террасе. Здесь были расставлены столы с угощениями, натянуты тенты от солнца, чинно прогуливались ранние гости. Земля под ногами была покрыта густой, пружинящей, ровно подстриженной травой, без всякого предупреждения или какой-либо ограды обрывавшейся в кратер вулкана, на краю которого, собственно и была разбита терраса. Глубину кратера с нашего места было не оценить: на противоположной стороне стена обрыва уходила вниз так же отвесно. Было не особо людно. Точнее, не особо эолно: вампиры подтянутся только после заката, а единственный эйнем мог и вовсе не появиться. Эйнем, будучи королем теней, относился к своим обязанностям с пренебрежением: публичные мероприятия посещал редко, в интриги не лез. Разве что проредит ряды своих подданных раз в пару столетий, чтобы не забывали хозяйскую руку.
