Я не привык, чтобы мое полное родовое имя сочеталось с портовой бранью. Подобное нельзя было прощать. Но Начальник Дворцовой стражи Визариус Эскамор, столь неосторожно подбиравший слова, держал меня за грудки одной левой, и ноги мои болтались в полуметре от пола. Так что я не стал бросать ему вызов, а попытался хотя бы стоном дать понять, что я уже пришел в себя. Видимо, довод получился не слишком убедительным, потому что здоровенный стражник тряс меня еще минуты три. Только после этого меня, наконец, усадили на стул рядом с кроватью, и я смог выдавить из себя нечто членораздельное:
— Что плохого я тебе сделал?
Визариус смотрел на меня с сочувствием, но держал все так же крепко — иначе я просто свалился бы со стула.
— Конкретно мне — пока ничего. Но если через час ты не будешь стоять в храме Неройды перед алтарем, мне придется тебя убить. Исключительно из милосердия.
— Спасибо, конечно, за заботу, — меня мутило, и слова я цедил сквозь зубы. — Только к чему такая спешка? До свадьбы еще больше суток. Или нет?
Визариус грустно покачал головой, и до меня наконец, дошло. Снотворного Альб не пожалел. Он действительно опасался, что я попытаюсь удрать, так что, в соответствии с планом, меня растолкали только к самому моменту бракосочетания. Зачем вообще было будить? Невеста в фате, жених в капюшоне… Брак свидетельствует только жрица Неройды. С ее попустительства можно обвенчать хоть два соломенных чучела. По спине побежали мурашки. Да зачем меня вообще в храм вести? Визариус — доверенное лицо короля. Уведет меня сейчас, чтобы стража видела, а до храма я точно не доберусь. Связь между мной и Гориликой еще слаба. Ей, конечно, несладко придется, но она переживет. Я наплел Альбу о неразрывных узах, только он ведь не дурак: за два дня мог запросто перепроверить, а к какому решению пришел, можно догадаться, посмотрев по сторонам: узкая кровать, стол, стул и заколоченные окна — меня разместили точно не в дворцовых апартаментах. И едва ли дорога отсюда лежала к алтарю. Разве что к жертвенному.
Видимо, что — то такое отразилось на моем лице, потому что Визариус отдернул от меня руки, будто я мог его ужалить. Я покачнулся, но на стуле усидел. Нужно было срочно что — то решать. Обведя мутным взглядом комнату, я обнаружил, что к моей камере примыкает уборная. Это был шанс.
— Мне нужно десять минут, — прохрипел я.
Дверь в уборную, как не удивительно, запиралась изнутри на внушительный засов. Это обнадеживало. У меня теперь было несколько минут, чтобы прийти в себя и продумать план спасения. Единственное окно в уборной располагалось под самым потолком и не позволило бы сбежать даже кошке, но я на него сильно и не рассчитывал. Мне требовалось хоть какое — то оружие. Ржавый умывальник на эту роль определенно не годился, а вот зеркало привлекло мое внимание. Даже не потрудившись перемотать тряпкой кисть, я со всей силой ударил кулаком в стекло.
— Фаулор, у тебя все нормально? — Визариус дернул дверь, но задвижка оказалась действительно прочной.
Не обращая внимания на острые края, я сжал в руке длинный осколок зеркала и приготовился как можно дороже продать свою жизнь. Начальник Дворцовой стражи бил в дверь плечом, будто тараном. Ручку, полагаю, он оторвал первым же рывком. Дверь дернулась в финальной конвульсии, и уже следующий удар вышиб засов вместе с косяком и частью стены. Осколок кирпича отлетел в сторону и больно ударил меня по колену. Я опустил взгляд, чтобы оценить понесенный урон, и в недоумении уставился на пристегнутый к предплечью кинжал.
Я стоял, как дурак, последи разгромленной уборной и смотрел, как с кончика импровизированного ножа капает кровь. С трудом разжав порезанные пальцы, я уронил осколок на пол и поднял взгляд на совершенно растерянного Визариуса и неожиданно, даже для самого себя, четким голосом произнес:
— Одевай мой балахон и иди в храм. Мне сейчас к Ее Высочеству лучше не приближаться. И пусть лекаря возьмут под стражу: у меня к этому алхимику возник целый ряд вопросов.
Слегка пошатываясь, я брел по аллее к своему флигелю, и пытался проанализировать свое недавнее поведение. От заклинаний разума я надежно защищен. Значит, дело все — таки в снотворном. В жизни бывают такие совпадения, что и представить невозможно, но в данном конкретном случае один известный мне лекарь провернул дело, от которого волосы становились дыбом. Многое было еще не известно точно, но додумать не составляло труда. Присев на лавочке и поплотнее закутавшись в позаимствованный у одного из стражников плащ, я начал составлять портрет идеального заговорщика.
Во — первых, он умел втираться в доверие и скрывать свою сущность. В рекордные сроки он занял место придворного лекаря, на которое без протекции было просто не попасть. Значит, нужно было выяснить, кто дал мошеннику рекомендации и помог устроиться на новом месте.
