Биллу было двадцать семь. Когда-то он «точно знал, чего хочет», как принято выражаться у этих сосредоточенных на своих усилиях и цели так называемых хипстерах. Живя в городе и учась на бухгалтера, Билл частенько задумывался о том, что, разнося «цифры по полочкам», ты получаешь бесплатный билет в непревзойдённое будущее. Но, как выяснилось чуть позже, цифры — не главное в жизни человека. Не они делают в нашей жизни погоду: если бы всё в жизни решала математика, то мир бы уже давно был изменён в самую что ни есть лучшую сторону математиками, программистами и т. д. И тогда бы благодаря этим гениям, мы бы жили припеваючи и ни о чем не думая. Но, к сожалению, есть и другое, что делает «погоду» в жизни человека. Например, любовь. Кому она нужна эта любовь? Всем, как ни странно. Кто от неё страдает? Опять, как ни странно, все и каждый. Если бы любовь была пусть такой же сложной, как, например, математика, но в то же время и такой же разрешимой штукой, мир был бы намного привлекательнее. Честно. Однако, как ни крути, любовь является насколько сложным явлением, настолько же и не поддающейся разрешению штукой. И от этого никуда не деться; это можно лишь принять и больше ничего.
Билл закончил учёбу и даже успел несколько лет отработать по своей специальности. Однако его сократили на работе в городе, и теперь он временно проживал у родителей и деда Джимми в селе под названием Хорсредиш Гарден. В очередной раз дед одолжил ему сто долларов «на нужды». И Билл, прокатнувшись в соседний городок, накупил на эту сотню «дури». Родители Билла занимались продажей цветов, и в данный момент (был самый цветочный сезон) неделю — другую проживали в городе, рядом с Хорсредиш Гарденом, торгуя выращенными декоративными видами цветов. Билл же с двумя младшими братьями сейчас гостил в Хорсредиш Гардене у деда Джимми. Родители обещали приехать через несколько дней из города после распродажи партии растений.
Билл курил вечером «дурь» дома вместе со своей подругой. Подругу звали Матильда, и она была то ли хиппи, то ли панкершей (Билл так до конца и не врубился, кем именно). Ей нравилось проводить время с Биллом. Биллу нравилась Матильда с её приличного размера грудью и не тощей (не костлявой!) фигуркой. Волосы у неё были коротко пострижены и выкрашены в розовый цвет. Раньше, когда они у неё были длинные, ложась на плечи, и естественного чёрного цвета, она иногда заплетала в них розовую ленточку. В носу у Матильды (наверное, с рождения) было железное колечко, и с ним она не расставалась. Они встречались с Биллом, порою выпивали пива и покуривали травку. Бывало такое. Когда родители Билла уезжали в город и задерживались там, он приводил Матильду домой (в дом деда Джимми) и развлекался с ней там по вечерам. В этот раз всё происходило уже в привычной манере, за исключением того, что сегодня Матильда стонала под Биллом как никогда громко. И тело её смотрелось и тряслось как никогда возбуждающе. Билл закончил, застегнул штаны. Затем, улыбнувшись, поцеловал Матильду в лоб и приложил указательный палец к её пухленьким губкам:
— Я скоро вернусь.
Девушка кивнула:
— Только смотри, не расхреначь по укурке дом, как Терминатор!
Билл распахнул дверь спальни и вышел, выпустив за собой из комнаты туман от скуренных «волшебных» сигарет. Он едва не прибил дверью бредущего по коридору мистера Муншайна.