— Понимаю, ты обозлён, — Францис вытянул указательный палец в сторону Александра, — но имей ввиду, у любого терпения есть свой предел. Твои оскорбления в мою сторону лично тебя ни к чему хорошему не приведут. Ладно. Сейчас я тебе расскажу о том, что тебя ждёт на испытании и как оно будет проходить. Затем я наберу комбинацию клавиш и в тебя прямо из этого дисплея ударит пучок энергии. Если будешь сидеть ровно и не пытаться елозить жопой по дивану, то реинкарнация пройдёт безболезненно, и твой отчёт времени пребывания в теле другого человека будет запущен. Ты попадёшь в тело американского старика. Хронопортация, то есть перемещение во времени, практически не ощутится: окажешься в Америке практически текущего периода, ну, плюс — минус перебросит тебя на пару-тройку лет в будущее или прошлое. Такой сдвиг особо не ощутится. А если и ощутится, то тебе ведь будет лишь веселее выкручиваться перед тамошней публикой. А я за тобой понаблюдаю удалённо и за твоими похождениями. Если же ты сейчас, при реинкарнации, попытаешься шевелиться или бежать, то этот пучок энергии для тебя будет губительным. Он размажет тебя как крысу в лаборатории, оставив от тебя лишь кровавые обожжённые ошмётки и дерьмо…
В полной темноте появляется вертикальный прямоугольник дневного света, сопровождаемый скрипом дверных петель. Темнота немного растворяется, а потом и вовсе полностью тает, когда вошедший в помещение субъект дёргает в распределительной коробке на стене одну из кнопок выключателя. Субъект невысокого роста, сгорбленный, одет в рабочий, замызганный реднековский комбинезон. На лицо одета маска — респиратор, а в руках человек держит недлинный, тонкий шланг для распыления отравы против грызунов — вредителей. Шланг отходит от небольшого пластмассового бочонка, скреплённого ремнями на спине у истребителя крыс. Истребитель мерно, неторопливым шагом движется по складу, приглядываясь и прислушиваясь к углам помещения, захламлённым всяким старьём и поломанным инвентарём. Грызуны здесь есть — это как пить дать. Их до хрена, «целое стадо». Да, именно «стадо» — так истребитель, шагающий по помещению, любил пренебрежительно отзываться о любой живности, наносящей вред нервам. Если противные птицы клюют виноград — суки, их там целое «стадо»! Крысы и мыши гадят на кухне — суки, они там целыми «стадáми» ходят! Домашний соседский скот или куры ходят и бегают по грядкам с огурцами и помидорами — блядские коровы и куры, их там, на огороде «целое стадо», они всё вытопчут! И даже раньше, толпа людей, стоящая в очереди за хлебом по талонам, принадлежащим «Программе льготной покупки продуктов» (SNAP, Supplemental Nutrition Assistance Program), представляла из себя тупое, свинорылое, рогатое дикое «стадо». Стадо, в котором все кусаются и бодаются между собой, готовые заколоть друг друга рогами до смерти за булку хлеба. Несмотря на подобное восприятие всего окружающего мира, Джимми Муншайн был очень добрым в душé человеком. И даже если он кого-то материл и песочил, то делал это, скорее, в ироничной манере, нежели с диким серьёзным звериным оскалом. Джимми Муншайн, конечно, очень хотел, чтобы его воспринимали всерьёз и побаивались, но это оставалось в его грёзах, так сказать «за кадром». Ибо, к примеру, даже внуки и соседские пацаны имели привычку тихонько хихикать, приговаривая «Деда Джимми понесло» в то время как дед Джимми грозился наказать, «ноги вырвать» или «дать самых масштабных пиздюлей, какие только бывают». С другой стороны, как это ни парадоксально — нагло и открыто над дедом Джимми никто никогда не смеялся и не издевался, словно над каким-нибудь шутом гороховым или ходячим аттракционом. К нему относились с уважением, хотя никто его особо не боялся. Над стариком издевались тогда, когда он сам этого хотел и позволял это, будучи в настроении. Джимми был незлой, и в настроении он бывал частенько (почти всегда). Если, конечно, не появлялось какое-нибудь «стадо» и не начинало топтать чувства и душу Джимми Муншайна. На данный момент этим «стадом» были мыши и крысы, которым мистер Муншайн пообещал «масштабных пиздюлей». Он двигался, держа в руке шланг распылителя отравы, а палец был «на спусковом крючке», чтобы в любой момент опрыскать мелких вредителей этим «жутко ядовитым говном».
Мистер Муншайн подошел к груде полусгнивших деревянных ящиков, за которой раздавалось постоянное шуршание и попискивание. Тут же эта груда и всё близлежащее пространство у пескоблочной стены было обрызгано из шланга тщательнейшим образом с помощью струи жидкого сине-зелёного вещества, похожего на чью-то (ядовитую) мочу. Спустя минуту или чуть больше после опрыскивания, из-под гниющих ящиков повылезало целое «маленькое стадо» крыс. Они все перевернулись кверху пузом и, подрыгав немного лапками, «откинули копыта».
— И другие ваши вонючие друзья будут копыта откидывать, — обратился к крысам Муншайн, голос которого звучал глухо через респиратор, — пока Джимми Муншайн ещё в седле и пока ещё он сам свои копыта не отбросил. Вот так-то!