— Получить свою долю наследства. Я не искал вас, если вы об этом. Просто заглянул в дом и заметил женщину, в которой с изумлением узнал вас. Вы смотрели на окна, будто решались на отчаянный шаг и никак не могли его сделать. Несколько дней назад. Вы меня не видели. Вы ведь уехали в то утро на почтовой карете, но не на той, что ушла первой?
— Да, решила переждать бурю. У меня на это свои причины.
— Они связаны с… — Ланс окинул комнату взглядом, я кивнула. — Я ведь был здесь утром после смерти кузена. Проходил обучение при ведомстве дознания.
— Удивительно, как бывает тесен мир, — произнесла я.
— Это и в самом деле удивительно, учитывая, что у Эдселей когда-то был дом на Туманном озере, почти напротив имения Вилдероз. Вас будто судьба сталкивает раз за разом, а вы упрямо сворачиваете куда-то не туда.
Он помолчал, сунул руку в карман и прижал пальцами что-то, что лежало внутри.
— Думаете, Алард не знает, где вы?
Я долго размышляла и вариантов было до обидного мало. Нет, не знает. И сердце ныло. Да, знает, но ему это больше неинтересно. Влюбленность, родившаяся из недозволенности и тайны, прошла. Некому стало дразнить дракона, и все вернулось к тому, как было до моего приезда в поместье. И глупое сердце сново начинало ныть.
Поэтому я лишь пожала плечами в ответ на вопрос.
— Хм… Тогда как вам это? Тоже из числа совпадений? Я больше не живу в Статчене. Вернулся в Готьеру к отцу почти сразу после судебного процесса и почти столько же не виделся с Эдселем, но иногда мы обмениваемся письмами. За пару дней до моего отъезда сюда пришел магический вестник.
Раман прошел чуть вперед и оставил на подоконнике конверт.
— Это приглашение. Там была еще записка с просьбой передать. Сначала решил, что это будет жестоко, а потом, что вы должны знать. И решать, воспользоваться или нет, тоже вам. Кстати, дом — тоже теперь ваш. Официально.
— Раман, вы… Вы с ума сошли!
— Так бывает, когда долго водишься с чудовищами, — улыбнулся Лансерт, как кошка, довольная удавшейся проказой. — Доброго вечера, Элира.
— Но что мне со всем этим делать?!
— Да что хотите, — взмахнул рукой Раман. — Хоть спалите тут все к бездне. Я бы спалил.
Дверь была открыта, когда он сюда вошел, такой и осталась. Стихли шаги в коридоре. Из окна я проследила, как Ланс покинул дом. Мой дом!
Непонятный нелепый странный подарок. Оба подарка.
К конверту я не решалась прикоснуться довольно долго. Так долго, что наступил вечер, а я все еще стояла и смотрела на прямоугольник и жалела об отсутствии распределяющего кристалла, чтобы понять, открывать мне конверт или, как советовал Раман, сжечь.
Увы, чудовища не следуют чужим советам.
Приглашаем на торжество, посвященное бракосочетанию. Дата, место, время. Подпись — А. Э. — каллиграфически выведенный вензель. Алард Эдсель.
Ливень ударил. Хлынул стеной, будто над Аароной опрокинулось море. Площадь залило, по улицами неслись бурлящие потоки, подхватывая сор, сворачивая выставленные горшки с цветами. Дождь пробовал на прочность черепичные крыши, грохотал отливами и дребезжал стеклами, накрывал водой ступени, будто просился войти. Без грозы и грома. Просто вода. Много тяжелой темной воды, которую не удержали небеса.
В распахнутое окно хлестало. Брызги, ударяясь о подоконник клубились в комнате водяным облаком, по полу расплывалась лужа. Я смотрела на себя/чудовище. Нам шли развевающиеся волосы и этот диковатый блеск в глазах. И улыбка. Ставшая шире, когда позади появился мой ужас.
— Ты пришла, — обдавая холодом затылок шептал мне в ухо соткавшийся из воды мертвый дракон, — моя Эли… Теперь не сбежишь.
Я и не бежала. Я сама пришла сюда. Как раз за этим. А то что Лансерт явился — просто совпадение. Случайность.
Ингваз стоял позади. Его синеватое торжествующее лицо не отражалось в зеркале, но я видела его своим искалеченным даром, большую часть которого он отнял. Это сыграло с ним дурную шутку, он стал уязвим для воды и так и не смог окончательно уйти. Потому его метка все еще на мне. Жжется. Но я знаю боль пострашнее. Он сам меня научил.
Я по ту сторону зеркала протянула руку к плечу, где стояло клеймо и где сейчас лежали ледяные пальцы Ингваза и накрыла их своими. У меня маленькие руки, но под кожей вместо вен были синие молнии, и он не смог уйти. Достаточно одной руки, чтобы удержать дракона. С чудовищами это тоже работает. Вторая рука нужна для того, чтобы слушать, как стучит сердце. Думаете, у чудовищ его нет? Глупости. Нужно только знать, где оно прячется. Я знала. Я сама чудовище.
Я повернулась, все еще удерживая Ингваза. Молнии с моей руки переползли на его, оставляя черные ветвистые шрамы-трещины, сочащиеся водой как кровью. Это не больно.
— Моя, — упорствовал призрак, подзывая к себе на помощь водяные лезвия, но они рассыпались туманом, не долетая, и тогда он рывком привлек меня к себе, обволакивая. — Моя Эли.
— Нет, не твоя, — ударила я. Словами.
Вот это — больно. Нет ничего больнее, чем разбитое сердце. Сердца вообще хрупкая штука.