И все-таки они с Энграмом очень похожи. Она даже не подозревала насколько. Поймав себя на этой мысли, Нимея поворачивает голову к Фандеру и снова засматривается на него, делает это неосторожно, полностью отдавая себе отчет, что ведет себя неправильно.
— Ну я же предупредила, что не сдержу слово, — тихо отвечает она.
— Значит, Энграм? — Фандер слишком печально улыбается, и Нимея хмурится.
— Что произошло между вами?
— А? — Фандер дергает в ее сторону подбородком и параллельно начинает рыться на полке между сиденьями, видимо, в поисках очков. Солнце садится и неприятно слепит глаза.
— Ты и Энг. Всякий раз, как о нем заходит речь, ты меняешься в лице и становишься каким-то тоскливым, что ли. Что случилось между вами?
— Ничего. Просто он умирает, а я хотел бы это исправить.
— Нет. Тут что-то другое.
— Ну… Мы на разных сторонах, и это несколько тоскливо. Как ты и отметила.
— Не то. — Нока как будто перебирает одну догадку за другой в поисках верного ответа, ищет правильный, шаря взглядом по лицу Фандера в надежде, что оно не солжет.
— Это какая-то личная история? Он увел у тебя ту девчонку?
— С чего ты взяла? — Фандер хохочет, его смех звучит неестественно.
— Да ладно… Кто она?
— Нимея, это не твое дело.
Ей в первую секунду кажется, что это вообще не ее имя. Иначе с чего бы его произносил Фандер Хардин. Потом она удивленно смотрит вниз, на свой живот. Кажется, что там что-то болит, а потом проходит. Подозрительное ощущение изжоги или отток крови от желудка; кажется, такой симптом зовут бабочками в животе.
— Я… я не… — Она растерянно бормочет в ответ и осекается. — Какого черта?
У нее в голове окончательно все смешалось.
— Я попросил тебя не вмешиваться в мои дела. Окей? Ни мои отношения с братом, ни мои отношения с девушками тебя не касаются, поняла? Мы напарники или типа того, и, как ты верно сказала, мы с этим покончим и разойдемся. Будь добра, не лезь не в свое дело, Нока!
Нимея невольно улыбается, услышав привычное «Нока», а потом начинает визжать, потому что машина вдруг слетает с трассы, будто кто-то со всей силы ее столкнул в кювет.
— Как вообще можно было пробить оба колеса? — все еще не отойдя от шока, спрашивает Нимея.
— Я даже не знаю, что тебе ответить на этот вопрос, — спокойно говорит Фандер.
— Например, пообещать впредь быть внимательнее!
— Я был внимателен. Ай, осторожнее!
— Нет, ты не был внимателен. Черт возьми, потерпи, пожалуйста. Ты, как всегда, на меня пялился!
— С чего ты вообще решила, что я мог бы на тебя пялиться? Чем ты там меня мажешь?
— Ой, ну хорошо, ты сверлил меня презрительным взглядом. Это просто вода, я промываю рану.
— Да-а, конечно. И это не ты меня донимала всю дорогу расспросами о моей девушке?!
— Всю дорогу? Серьезно, Хардин?! Я только заикнулась, и мы тут же пробиваем оба колеса! И она же вроде тебе не девушка? Кто-то уже размечтался?
— Да уж, как же жаль, что мы оба — бездари. — Фандер упирается руками в согнутые колени и выдыхает. По носу из только что промытой раны на лбу стекает струйка крови. Он хорошо приложился им о металлический шильдик, приклеенный к рулю. — И о чем я размечтался — это не твое дело. Радуйся, что не о тебе.
— Ладно
— Ну знаешь, если мне не изменяет память, мы с тобой два самых бесполезных волшебника на планете. Ты сильна только в том, чтобы в псину превращаться, а не восстанавливать покрышки. А я могу только вырастить для тебя розовый куст или почитать пару-тройку магических формул. Эдак к вечеру сила земли, быть может, дарует нам пинок под зад, после чего мы весело пойдем искать все тех же, черт возьми, механиков.
— Ради сил святых, как драматично. — Нимея смотрит по сторонам и обреченно складывает руки на груди.
Они сидят на расстеленном пальто Омалы рядом с заглушенной машиной, криво припаркованной на обочине. Лобовое стекло превратилось в мелкую крошку из-за встречи с мощным стволом поваленного дерева, по салону разбросаны вывалившиеся из сумок вещи.
Медленно темнеет, жара уже не так изнуряет, но воздух по-прежнему раскален, что нехорошо. У Хардина разбито лицо, а из бедра торчит крупный осколок стекла. В попытке выдать себя за героя он спас ноги Нимеи, закинутые на панель, а не удержал себя от удара. Духота только усугубляет состояние Хардина, и Нимее не нравится его цвет лица. Он не может сделать достаточно глубокий вдох и все больше бледнеет.
— Зачем ты вообще подорвался защищать мои ноги? — Нока непонимающе хмурится. — Только зря пострадал.
Она молча разрывает мягкие спортивные штаны Фандера, помогая себе карманным складным ножиком, и изучает его распухающую рану. По голени Фандера сбегает струйка крови из глубокого пореза, и Нимея вытирает ее, явно не решаясь вынуть осколок. Он не возражает, но как-то слишком пристально следит за ее руками.