— Нет, но он вообще не любит говорить о родне, очень расстраивается от того, как они живут. Несколько раз пытался переманить их в город, но для отца семейства это рассадник тьмы и разврата.
— А дочь, значит, так просто отпустил?
— Замуж ее не брали, а девушка-перестарок – лишний рот и позор родителям, поэтому и отдали. У Глаши и спросите.
— Нет, и вы не вздумайте. Кажется, с ней не все чисто.
Ярина внимательно поглядела на него, даже протянула руку и потрогала лоб. Такого Тилль точно не ожидал, поэтому не стал уклоняться от ее прохладных пальцев. Те прикоснулись легко и робко, но до сих пор обжигали, как каленое железо. Яра была так близко, что хотелось сгрести ее в охапку и прижать к себе.
— Не пойму, от вина вам плохо или от замкнутых помещений. С Глашей нечисто? Да она самая обычная деревенская девушка.
— Только готовит, как хороший повар, и каждое замечание точное, как снайперский выстрел.
— Еще скажите, что она секретный агент и приставлена следить за нашей семьей.
— Скорее уж за вами. И она, кажется, маг.
Дальше они с Яриной бурно спорили, ходили по коридору и прикидывали, под какой частью дома находился скелет и где именно Глаша жаловалась на холод. Затем снова сидели и пили вино, болтали, спорили, Ярина потом все же сама спускалась в тюремный коридор, Тилль так точно наведался туда пару раз. Все равно сидеть на месте холодно, даже под слоем вытащенной из сундука одежды.
В конце концов они просто остались сидеть рядом, на той самой крышке сундука, прислонившись друг к другу. Тилль обнимал Ярину за плечи и чувствовал, как та медленно расслабляется, тяжелеет и все сильнее заваливается на него. При этом ее лицо стало таким милым и беззаботным, что невозможно не смотреть.
Еще Яра смешно морщила нос и улыбалась чему-то. Ее волосы в неясном магическом свете казались золотыми и вились мелкими волнами. Шпильки выпали из них, и выпуская длинные локоны на свободу. Те тянулись вниз до самой талии, и на ощупь были мягкими и такими же невесомыми, как сама Белокосова.
Осторожно, чтобы не разбудить, Тилль уложил Яру на крышке сундука, укрыл сверху каким-то тряпьем и пару минут просто сидел рядом, пока не решился лечь и обнять ее, чтобы не замерзла. Ярина доверчиво прильнула во сне и охотно положила голову на его руку.
Вытянуться на сундуке не получалось: ноги свисали и болели. К тому же мерзли, оставшись без защитного тряпья. Приходилось лежать на боку, подгибая колени, а перед ним клубочком свернулась Ярина и мерно дышала во сне.
Ну и подарочек ему подбросила Астрид. И что с ним теперь делать?
***
Я проснулась от боли в затекшей руке. Попыталась вытащить ее из-под тела и чуть не упала на пол. Этот сундук оказался плохой заменой кровати: тесно, жестко и холодно. И хуже всего, что вместо подушки под моей щекой оказалось плечо Тилля.
От моего копошения он сразу же проснулся и теперь косился с неизменным самодовольством.
— Удобно? – спросил он.
Я отшатнулась и села, едва не запутавшись в волосах. Хуже того: в голову будто налили расплавленного свинца, отчего та казалась тяжелой и болезненной. Я охнула и приложила пальцы к вискам.
— Говорил вам, не надо налегать на вино, — продолжал насмехаться Тилль, хотя и сам выглядел помятым и бледным, будто не спал всю ночь.
А может так оно и было: попробуй устройся на этом сундуке, да еще и вдвоем. Но жалеть его я не собиралась.
— Мы с вами вчера о чем только не спорили, но количества вина там точно не было.
Вместо возражений Тилль тоже сел и потянулся, разминая мышцы. Я же ненадолго замерла, любуясь его движениями и крепким тренированным телом, какое и положено служивым людям.
Дальше он совершенно раздражающим жестом с двух сторон пригладил волосы и легко собрал их в идеальный хвост. Мои же пушились вокруг головы, точно рыжеватое облако. Матушку бы увезли в лечебницу, увидь она меня в таком виде еще и в компании мужчины, который мне не муж. И даже не жених!
Я попыталась собрать волосы в сколько-нибудь пристойный пучок. Но те не слушались, рассыпались, да и сложились наверняка «петухами». В конце концов я все же сколола их шпильками, и тогда заметила непонятную улыбку у Тилля.
— Красивая вы барышня, Белокосова, хоть и рыжая, — внезапно произнес он.
— И в вас есть некоторая прелесть, особенно пока молчите, — решила я вернуть комплимент с небольшой подколкой. – А с фарузскими алхимическими бальзамами наверняка сможете сделать и себе такую же рыжину.
— Вот сбили весь настрой своей язвительностью, а я вам предложение сделать хотел.
— Пф, — отмахнулась я. – Больно вы ветренный: то на Глаше жениться хотите, то с преподавателями и студентками флиртуете, то вдруг ко мне сватаетесь.
Он развел руками, но дальше спорить не стал. Поднялся на ноги, по очереди размял затекшие мышцы нехитрой гимнастикой и отрезал себе кусок сыра. Мне есть не хотелось, только пить и чего-нибудь от головной боли. От мыслей, что снова придется пить вино затошнило. Как бы ни была хороша коллекция бабушки Риты, но одной короткой попойки для меня вполне хватит.