Дом костей полностью

Рен не знала, почему ей вдруг стало не по себе от раскинувшегося перед ней пейзажа – то ли из-за того, о чем только что поведал Джулиан, то ли из-за того, что после стольких историй она наконец увидела Пролом собственными глазами. Даже при дневном свете Рен могла разглядеть призрачное свечение, которое придавало скалам и склонам холмов сюрреалистический, зловещий оттенок. Ей оставалось только представлять, как это место выглядело ночью. И нежить… Бродят ли они по округе или дремлют, пока поблизости не появятся живые? Все вокруг казалось пустынным и тихим – не было видно ни человека, ни животного.

В ее голове возник вопрос:

– В каком месте мы собираемся его пересечь?

Пролом непрерывно тянулся от гор на севере до густого леса на юге.

Со стороны Джулиана послышался короткий резкий смешок. Он указал в нужном направлении рукой.

– Мы не станем его пересекать. Мы его обойдем. Через деревья, они являются частью Норвуда – того самого леса, в котором мы сейчас находимся, – а затем, оказавшись на противоположной стороне, повернем на север.

Рен проследила взглядом путь, который включал в себя большой крюк. Джулиан опустил руку.

– Думаю, безопаснее идти по окраинам Одержимых земель. Хотя то, что произошло прошлой ночью, означает… – Он потер подбородок и перевел взгляд на места, которые находились ближе к Сторожевой башне. – Башни, подобные этой, были построены вскоре после Пролома, чтобы отследить любую, подобравшуюся слишком близко к поселению нежить и поднять тревогу. Их размещали далеко за пределами опасных зон. Тот факт, что среди этих деревьев, судя по всему, полно нежити, означает, что Одержимые земли расширяются. В геометрической прогрессии.

– Значит, даже твой «безопасный маршрут» может оказаться вовсе не безопасным?

Джулиан вздохнул, но ничего не ответил. Он снова прищурился, вглядываясь в даль.

– Готов поклясться, что Пролом не простирался так далеко на юг… насколько можно судить, он еще не достиг Норвуда, но…

– Мог ли он вырасти? – спросила Рен.

Края Пролома было трудно различить: в некоторых местах они были зазубренными и четкими, но в других – скрывались за камнями и упавшими конструкциями. Целые города рухнули в эту яму, когда она только образовалась, так что земля вполне могла просесть и дальше.

По спине Джулиана пробежала заметная дрожь. Мгновение поколебавшись, он решительно покачал головой:

– Нет. Пролом образовался из-за добычи полезных ископаемых. Разве найдется кто-либо настолько глупый, чтобы продолжить копать в этом месте? Путешествие будет трудным, но если держаться линии деревьев… – Он умолк. – Это наш единственный шанс.

Они спустились обратно в башню. Рен обдумывала все, что сказал ей Джулиан. В его словах имелась логика, и если бы не стычка, произошедшая прошлой ночью, она, возможно, согласилась бы с ним. Но прямо сейчас Рен сомневалась.

Джулиан продолжил складывать одеяла, пока она рылась в их сумках в поисках завтрака.

Когда они, сидя на полу, жевали вяленое мясо и кислые маринованные овощи, Рен спросила о том, что заметила в зияющей пасти Пролома.

Там был мост.

Тонкий и недостроенный, он походил на металлический скелет.

– Кто-нибудь его пересекал?

Джулиан замер, хотя уже протянул руку, чтобы взять еще один кусок мяса. Прежде чем сосредоточиться на еде, он бросил на Рен быстрый взгляд и коротко ответил:

– Мой отец. Во время Восстания. Этот мост построили для того, чтобы незаметно провести войска к Стене.

Так вот как они хотели застать солдат Владений врасплох. Вместо того чтобы преодолевать расстояние в мили, дабы избежать Одержимых земель, они срезали путь. К несчастью для кузнецов, разведывательный отряд Локка обнаружил их первым.

Глядя на Джулиана, Рен мысленно задала вопрос, вертевшийся на кончике ее языка: посчастливилось ли отцу Джулиана уйти живым, или он умер вскоре после того, как пересек этот мост?

– А кроме твоего отца? – осторожно спросила она.

– Почему тебе так интересно?

– Потому что мы могли бы пройти по этому мосту.

– Хочешь пройти через сам Пролом, когда мы едва выжили, пересекая границу Одержимых земель, что лежат вокруг него? Да ты с ума сошла. Все как прошлой ночью… ты не думаешь.

– Как раз этим и занимаюсь, – запротестовала Рен. – Нам нужно спасти принца, а маршрут, который ты предлагаешь, займет слишком много времени. Я не могу потерпеть поражение.

– Так вот что ты видишь в принце? Трофей, который нужно завоевать? Бальзам для твоей уязвленной гордости? Шанс доказать, какая ты сильная, со сколькими призраками сможешь справиться в одиночку?

Возможно, он оказался ближе к правде, чем Рен хотела признавать, но Джулиан не понимал, о чем говорит. В Костяном лесу она пыталась поступить правильно, благородно, и вот к чему это ее привело. Как еще она могла завоевать свое место под солнцем? Как еще могла проявить себя перед отцом?

Рен скрестила руки на груди:

– А для тебя он кто? Объект, за цену которого можно поторговаться? Пешка в игре?