Дом костей полностью

Джулиан, однако, казалось, забыл об этом обещании и о том, по какой причине они его дали, и не оглядываясь зашагал к долине.

– Эй, ты что делаешь? Нам нужно добраться до моста, прежде чем… – Рен последовала за ним, но, как только они преодолели ближайший гребень, слова застряли у нее в горле.

Перед ними раскинулось поле боя. Взрыхленная земля, выбеленные солнцем и поросшие травой ржавые повозки и сломанное оружие. И тела. Бесчисленные, разбросанные поперек дороги трупы людей и лошадей были обглоданы падальщиками, которым хватило смелости забрести сюда. Те не оставили после себя ничего, кроме помятых кусков брони и гниющей кожи.

Ничего.

Даже костей.

Вернее, кости были, но раздробленные настолько, что представляли собой не более чем пыль, развевающуюся на ветру. А призраки? Их нельзя было отнести даже к первому уровню. Они существовали в дымке зеленого призрачного света, но их тела были уничтожены, исключая возможность восстановления или захоронения – так что эти бедные души навечно застряли в состоянии небытия.

Как это случилось?

Рен и раньше видела поврежденные кости – тех, кого люди сжигали, не придумав ничего лучше, или тех, чье тело было раздавлено в результате какого-нибудь несчастного случая, до неузнаваемости разрушающего духовные нити.

Но перед ними было поле битвы. Эти люди погибли в одном месте, но вокруг не было никаких признаков пожара, никакого разумного объяснения случившегося.

– Что… это такое? – ошеломленно спросила Рен.

Джулиан повернулся к ней. Рен еще никогда не видела, чтобы его глаза становились такими темными.

– Конец.

– Конец чего?

– Восстания. Дома Железа. Конец всего.

Но это означало… Как же Локк, ее отец, Одиль и солдаты Владений смогли сотворить такое?

Джулиан рассмеялся в ответ на молчание Рен, и глухой звук эхом разнесся по призрачному полю.

– Выкладывай. О чем рассказывают к западу от Пограничной стены? О героической битве? О том, как добро одержало верх над злом?

– Я…

Джулиан покачал головой:

– Некоторые говорят, что всему виной нежить.

– Нет, – ответила Рен, тоже качая головой. – После смертельной инфекции… не остается ни призраков, ни одержимых костей. И тела… они не могли бы выглядеть так…

– Нет, – тихо сказал Джулиан, как будто соглашаясь. – Другие говорят, что это сделал сын Грейвенов.

Локк. Рен отвела взгляд, радуясь, что никогда не называла Джулиану свою фамилию.

– Говорят, он обладал безграничной властью. Был способен управлять костями как живых, так и мертвых. Мог сгибать, ломать и разбивать их вдребезги. Он использовал свои силы против всех, даже против своих людей, пока злоупотребление властью не убило его.

– Но это невозможно, – возразила Рен, несмотря на то что доказательства лежали прямо у нее перед глазами. Джулиан пристально посмотрел на нее, и она почувствовала необходимость объясниться… защититься. – Костоломы не могут прикасаться к костям живых. Они также не могут прикасаться к ревенантам. Любая кость, к которой все еще прикреплен дух, нам не подвластна.

– Может быть, она не подвластна тебе. Но не ему.

– Но это не… – Рен замолчала, задумавшись.

Безграничная власть… Могло ли это иметь какое-то отношение к магии, ради которой некроманты копнули так глубоко? Джулиан сказал, что ревенанты все еще продолжают появляться. Означало ли это, что любая магия, которую они обнаружили, исходила от Пролома? Могла ли эта энергия каким-то образом коснуться Локка? Изменить его? Но никто никогда не говорил ей ничего подобного… Хотя отец вообще ничего ей не рассказывал. Именно Одиль посвятила Рен в детали Восстания, но она не упоминала о Локке, хотя сказала, что что-то темное и злое обитает в Проломе…

Но если это было правдой, если ее дядя стал виновником… этого…

Рен внезапно поняла, почему отец никогда не хотел обсуждать случившееся. Почему они решили сделать ее дядю героем, вместо того чтобы рассказать правду.

Вокруг Рен видела только смерть. Но даже это было неправдой. Произошедшее было хуже смерти. Сражающиеся на этом поле вместо кончины получили вечное проклятие.

Джулиан остановился на краю поля, пристально вглядываясь в облаченные в железные доспехи трупы, будто хотел подойти, но боялся клубящейся вокруг нежити дымки.

Рен взяла свой меч и осторожно провела лезвием по туману. Тот закрутился завитками, раздвинулся… но за этим ничего не последовало.

– Они не нападут, – тихо сказала она, подходя к Джулиану сзади. – Потому что не могут. Они слишком… оторваны от своих тел и прежней жизни. Они просто… существуют.

Джулиан взглянул в ее сторону, а затем опустился на колени возле ближайшего тела.

Солдат, как и большинство других, был одет в железную броню, сохранившую свой первозданный вид, несмотря на годы и природные катаклизмы.

Учитывая реакцию Джулиана на попытку Рен ограбить трупы бандитов, она не удивилась, когда он ничего не взял.

Но что он там говорил? Что после образования Пролома они не могли позволить себе тратить железо ни на что, кроме изготовления оружия и доспехов? Это имело смысл, ведь кузнецам пришлось закрыть уже имеющиеся шахты, а открытие новых было запрещено законом.