– Ага, размечтался, – я изо всех сил старалась не показать свой страх, но решила не провоцировать древнего вампира и поднялась на ноги. – Пойду-ка я с Хантером поговорю насчёт того, могут ли они поохотиться и добыть нам тушу какого-нибудь зверя. Тогда, может, и тебе что-нибудь обломится. И ещё…
Тут я внимательно посмотрела в сверкающие красные глаза.
– Если ты только попробуешь тронуть Эллу, Минни или даже Каспера… – я помолчала, справляясь с эмоциями, – то участь Ференца тебе счастьем покажется. Я достаточно понятно говорю?
– Понятно, – Картер словно сдулся, сгорбившись в своём гамаке, – но, знаешь, Лиз, после того, как я получил вот это подобие жизни, инстинкты иногда становится очень непросто держать в узде. Может, выпустишь меня на охоту? Людей тут вокруг всё равно нет, а мне и звери сгодятся. Я же понимаю, что пугаю тебя, и от этого ты хуже занимаешься.
– Я ничего не обещаю, но подумаю и посоветуюсь с другими, как нам решить твою проблему, – сказала и, благодарно кивнув задумавшемуся вампиру, быстро вышла из подвала, в котором проходили наши занятия.
На улице было яркое солнце, показавшееся особенно ослепительным после почти двух часов, проведённый в подвальном сумраке.
Я полной грудью вдохнула свежий лесной воздух, наслаждаясь его ароматом, вкусом, чистотой. На какое-то мгновение мне показалось, что из чащи, вольготно раскинувшейся за периметром, за мной кто-то внимательно наблюдает. Впрочем, во Франгае столько полуразумных существ, что это вполне может быть какой-нибудь зверь.
Следующие пару часов мы с Эллой и Минни занимались нашим самодельным огородом, который выглядел очень даже симпатично.
Все растения прижились, так что я совершенно напрасно волновалась: даже сильно пострадавшие при выкапывании кустики бодро зеленели, а завязи кабачков стали даже больше. Никогда раньше не думала, что вид этого овоща будет вызывать у меня чувство, близкое к умилению. Такими темпами я и до картофельной плантации доживу. Впрочем, очень надеюсь, что этого не произойдёт.
Следуя рекомендации Картера, я присела возле одной из грядок и, положив ладони на нагретую солнцем землю, постаралась получить отклик. Но земля хоть и не отталкивала меня, но и признавать за свою не торопилась. Она словно сомневалась, та ли я, за кого себя выдаю. Наверное, если попытаться перевести это всё в человеческие эмоции, то можно сказать, что земля отнеслась ко мне со сдержанным любопытством. Но не более того, значит, вряд ли это – моя стихия.
Остаются магия смерти и магия жизни, при этом я не могу сказать, чтобы перспектива оказаться магом смерти меня привлекала. Хотя я и вижу призраков, с удовольствием общаюсь с Шегрилом – тут сердце сбилось с ритма, а к щекам прихлынула кровь – но это не значит, что я готова посвятить свою жизнь этой области. А магов жизни, насколько я поняла из достаточно расплывчатых пояснений Картера, в этом мире не было уже очень много веков. Никто даже толком не помнит, чем они занимались и куда делись.
Если говорить о родственничках, то Каспер – в чистом виде маг огня, Максимилиан – маг воздуха и огня, императрица Элизабет, та, что вроде бы моя мать, была сильным магом смерти, а наш папенька вообще из демонов, если я ничего не путаю и правильно расшифровываю косвенные признаки. У Максимилиана же есть вторая ипостась, и она однозначно демоническая. У Каспера такой нет, но никто, в том числе и он сам, не знает, что маскирует надетый на него экранирующий амулет. А я… со мной вообще ничего не понятно, и остаётся только знакомый каждому «метод ненаучного тыка».
Ох, как-то проблемы множатся в геометрической прогрессии. И есть среди них одна, с которой мне, судя по всему, придётся справляться самостоятельно, так как ни Домиан, ни Хантер мне помогать не станут. Призраки тоже отпадают, так как их в то время здесь ещё не было. Ну а про Каспера, Минни и Эллу и говорить нечего – они просто не могут знать ответа на мой вопрос. Разве что Шегрил, но как-то не готова я пока лезть к нему с подобными разговорами.
Мне просто жизненно необходимо узнать, кто был моим возлюбленным, из-за которого я убежала отсюда, от тех, кто меня любил и оберегал. В кого я была так безоглядно влюблена, что оказалась способной на предательство? Я ведь даже имени его не помню… Ни лица, ни голоса, ни запаха… ничего. Почему так? Почему я, убежав, оказалась в другом мире, а не с любимым? И кто он – тот, кто смог вскружить голову дочери императрицы, сумел пробраться сюда, в лес, куда нет хода простому смертному.
Помнит ли он обо мне? Или для него я оказалась просто неудачной попыткой приблизиться к императорской семье? Но он откуда-то должен был узнать, что меня прячут именно здесь, ведь вряд ли информация об этом была, так сказать, в открытом доступе.
