И тут, в дверях возник сам Леон. В своем алом прикиде, немерено крутой, и метающий взглядом водопады молний. С ним заявилась такая же четверка громил в черном, но поняв, что тут возник конфликт интересов, тут же ретировалась в коридор.
А вошедший Леон, обведя взглядом помещение, и уяснив, (надо отдать ему должное) моментально, что его хлопцы слегка заехали на чужую территорию, так глянул на них, что у меня самого мурашки табуном, от пяток до ушей проскакали. «Нет, положительно взгляд у этого верховного какой-то ненормальный. Уж насколько я вроде не трус, а тут чуть в штаны не надул». А мои массажисты тем временем медленно, словно сопротивляясь чему то, стали клониться к полу, до тех пор, пока не оказались стоящими на коленях с повинно опущенными головами.
Зрелище это было не для слабонервных, так что, кое-кому из присутствующих, при виде всего этого резко поплохело. От чего в комнате как-то сразу стало просторнее.
Меня бережно сняли со стула, и уложив на кровать бесчувственную тушку, продолжили свои разборки, окончания которых я уже не досмотрел. Мне стало вдруг так хорошо и свободно, что я было подумал: «Вот она! Пришла она, та самая тетка с газонокосилкой!» Но оказалось, что это мой новый организм таким образом защищается от перегруза. Поэтому последнее, что я успел запомнить, лампочку над головой вдруг заслонила какая-то тень и чьи-то голубые глазищи, заглянули мне куда-то прямо в самое сердце.
Очнулся я от того, что что-то влажное и прохладное касается моего лица. Но когда попробовал разлепить веки, дабы разобраться с тем, где я, и что это по мне лазает, удивленно осознал, что глаза не открываются. Я попробовал пошевелиться, и лишь сделав неимоверные усилия, смог слегка двинуть пальцами на ногах. И тут мне стало как-то не по себе. «Что ж эти гады со мной сделали? Не уж то позвоночник повредили? А как же мед уровень? Там говорят любая травма не проблема?»
И тут над ухом раздался незнакомый девичий голос:
— Не шевелись пока! Тебе нельзя еще. Капсула выдала только предварительные результаты. А лечить тебя еще и не начинали.
Голос был нежный и приятный. Но эту девчонку я точно не знал.
— Кто ты? — с трудом разлепив распухшие как оладьи губы, спросил я.
— Я Лиза Озерцова. А ты Алекс, я знаю. Это ты спас меня там на пятом. Я очнулась, а тут гляжу, тебя везут. Милка с Ликой мне все рассказали. Тебе очень больно? За что это они так тебя? — зачастила девушка.
— Конфеты не поделили… — мучительно сдерживая кашель, отшутился я.
— Сейчас придут техники. Тебя положат в капсулу. Но я останусь здесь. Ты не переживай. Все будет отлично. Тут просто настоящие чудеса творятся. Даже руки и ноги бывало, отрастали.
— Спасибо! А что я так плохо выгляжу?
— Честно сказать, очень. Не знаю за что это они так. Но лежать тебе здесь не меньше недели.
И тут, послышались чьи-то шаги, в комнату вошли какие-то люди, что-то подо мной зажужжало, в плече кольнуло, мир вокруг свернулся в точку, и я полетел куда-то в темноту.
Просыпался я долго и мучительно. Казалось будто в голове у меня села какая-то батарейка, из-за чего я-то включался как поломанный телевизор, то снова выключался. Не знаю, как долго это продолжалось, но вот перед глазами забрезжил свет, и как в каком-то сне, первое, что я увидел, это огромные, зеленые как изумруды глазища. Затем глаза отодвинулись, и я обнаружил рядом с кроватью симпатичную темноволосую девчонку.
«Что-то мне это напоминает!» — подумал я в тот момент.
А девчонка, тем временем, придвинула к моим губам стеклянную поилку, и приподняв мне голову, напоила меня. Жидкость была кисловатой и напоминала кизиловый компот, однако в отличие от него, прекрасно утоляла жажду. Переведя дух, и полежав с минуту, я криво улыбнувшись, спросил сидевшую рядом Лизу:
— Ну а теперь как, получше?
— Теперь ты как новенький! — ответила она улыбнувшись. На щеках ее при этом заиграли милые ямочки. А большие темно зеленые глаза смешно сощурились. Девчонка, надо сказать, была настоящей красавицей. Лицо сердечком, длинные загнутые как у штатовских кукол моего времени черные ресницы, Чуть вздернутый носик, и красиво очерченные темные губы. Еще у нее были густые черные волосы, которые она непрестанно отводила со лба, от чего хотелось подарить ей какой-нибудь, хоть самый завалящий обруч, какой носили девчонки в мое время. Ведь так и устанешь, сколько махаться за день.
Тут в поле зрения появилась новая мордашка, и я, узнав Лику, улыбнулся приветливо:
— И ты здесь? А где подружки твои?
— Какие? — пискнула мелкая как первоклашка Лика, — Милка с Олькой Что ли? Так они у себя на пятом. А зачем они тебе?
— Да так. Просто спасибо хотел вам сказать за Лизу.
— Спасибо? Да за что? Мы так толком ничего сделать-то и не смогли. Так что пришлось мед кибера вызывать… — смущенно пробормотала Лика.
— Все равно, спасибо! Я не знал, как оставить вашу Лизу, ведь эти долдоны опять могли найти ее. А мне нужно было срочно дела решать.
— Ага. Мы видели. На этом суде почти все наши были. Мы там за тебя громче всех кричали!
