Мы долго бродили по заснеженным улицам, иногда впадая в детство, то кидая друг в друга снежками, то гоняясь друг за дружкой по свежевыпавшему снегу. Вечер выдался прекрасный, мы болтали о разном, шутили, смеялись, и даже несколько раз поцеловались в одном из подъездов, куда забежали на минутку погреться. И вот, проходя мимо нашего видеосалона, который к тому времени работал чуть не круглые сутки, мы решили зайти на вечерний сеанс. И хотя фильм уже начался, мы тихонько пробравшись на самый последний ряд для влюбленных, сели в удобные мягкие кресла. Я взял Катины ледяные пальчики в свои руки и стал нежно согревать дыханием, а когда она наконец, отогрелась, я все же обратил внимание на экран. Фильм был новый и довольно интересный, так что я просидел до конца сеанса, не выпуская из руки Катькину горячую ладошку.
Мне казалось тогда, что вот оно счастье. И что нет ничего прекрасней, чем вот так сидеть в теплом уютном зале, держа за руку свою любимую. Но этот чудесный вечер, увы, закончился не столь романтично.
Когда мы с притихшей Катькой возвращались домой, я услышал на противоположной стороне улицы какой-то шум. А затем, раздался страшный визг и чей-то плачущий голос: — Да отстаньте вы от него! Не бейте! Гады!
Не знаю, что тогда двигало мной, бойцовский инстинкт, или то, что голос кричавшей девчонки мне показался знакомым, только я, бросив Катьке, чтобы она оставалась на месте, рванул на ту сторону.
Я успел почти вовремя. Здесь четверо подонков, хекая пинали ногами чье-то тело, валявшееся в снегу, а пятый, самый рослый хомо-бандитус, держал яростно брыкавшуюся девушку, засунув одну руку ей под свитер и что-то там нервно перебирая.
На какие-то доли секунды я даже растерялся: «Они что, прямо тут на снегу задумали ее насиловать?» Но когда, свернувший на соседнем перекрестке автомобиль, мельком осветил лицо этой девушки, я узнав ее, сбросил непонятное оцепенение, и как был обучен, стремительно вошел в боевой режим.
Тело работало само по себе, на вбитых за долгие тренировки рефлексах, и когда я, было ощутил где-то на краю сознания, холодно кольнувшую мысль, что так бесконтрольно я могу кого-то серьезно покалечить, или даже не дай бог лишить жизни, все закончилось.
Здоровенный парень, который так усердно мял грудь сестре моего однокашника — Кольки Серебрянникова, дико завывая, катался по снегу, держась обеими руками за промежность. Остальные же четверо, которым досталось позже, лежали в разных позах, не подавая признаков жизни. Я, опустив нервно подрагивающие руки, стоял, наблюдая как Танька тихо причитая, хлопотала над своим братцем. А когда, уже хотел было подойти помочь, за спиной раздался испуганный Катькин голос:
— Сашка! С тобой все в порядке?
Обернувшись, я встретился взглядом с побледневшей и перепуганной до смерти подружкой.
— Все нормально Кать! — ответил я хрипло, — Почему ты здесь? — и тут же понял, что обидел ее.
Катька, как-то жалобно всхлипнув, пробормотала:
— Я испугалась, за тебя! — затем развернувшись, бросилась бежать.
Я догнал ее лишь у нашей остановки, и ухватив за руку, резко затормозил. От чего мы, не удержавшись на ногах, влетели в здоровенный пушистый сугроб. После, долго отряхиваясь и нервно хихикая, выбрались на тротуар, где я постарался в более мягкой форме объяснить моей любимой. Если бы с ней там что-нибудь случилось, я никогда себе бы этого не простил. И что ей в такой ситуации лучше было бы дождаться меня на месте. Поскольку что там происходило, и сколько было этих подонков, я увидел лишь в последний момент, и случись их десять или более, я вряд ли так легко бы справился с ними.
— И тогда могла бы пострадать и ты. Понимаешь? А я ни за что не смог бы пережить такое!
И когда я, крепко прижав к груди притихшую Катю, вполголоса выговаривал ей за несдержанность, за спиной раздалось чье-то покашливание, а затем, Колькин неуверенный голос попросил:
— Алекс. Там они встать не могут.
Я же развернувшись к своему однокашнику, растерянно протянул:
— Как. Не могут?
На что осмелевший Колька, указав рукой себе за спину, ответил:
— Там Танька побежала скорую вызывать. Тот бугай, до сих пор по тротуару катается. Чем ты там его не знаю. Да только видно не быть ему мужиком больше. В общем, ты это… помоги, пожалуйста! Так их нельзя оставить. Замерзнут ведь.
Вцепившаяся в мою руку Катька, было заартачилась, но заглянув мне в глаза, поняла что ее авторитета в этом случае недостаточно.
А когда мы все прибежали к месту происшествия, где-то далеко послышалась сирена. И через несколько минут, выскочивший на дорогу, (прямо под колеса белой машины, как вентилятор размахивая руками) Колька, остановил спешащую на экстренный вызов бригаду.
После чего, работнички в белых халатах, без долгих расспросов погрузили в скорую, едва шевелящихся ночных хулиганов, и даже не попрощавшись, рванули в обратном направлении. Завывая сиреной, и озаряя все вокруг синими всполохами.
