Ночь была великолепная. На небе виднелся тоненький серпик луны, а чистое, какое-то тропическое свечение и подмигивание ярких созвездий, просто завораживало.
Город спал. Редкие окна запозднившихся обывателей, одинокими маячками светились в бесконечной, уходящей за горизонт расческе притихших громадин. Освещаемых редкими фонарями, да столь же редкими, заплутавшими в ночи автомобилями.
Мы шли держась за руки, по пустым гулким тротуарам, и просто молчали, наслаждаясь тишиной, и непривычно свежим в нашем городе ночным воздухом.
"Да. Лето в этом году будет теплое. Можно было бы рвануть с Катькой куда-нибудь на природу. Пожить в лесу неделю другую. И Олежка приглашал не раз уже к ним на дачу съездить. Жаль, нет у меня, красивого белого коня, на которого я посадил бы мою принцессу, и умчал бы с ней в далекие дивные дали, лет эдак на тысячу. Скорее бы уже осень. Так хочется прижать к груди это милое создание. Не думая ни о чем. Как свою невесту. Как часть себя. Как единственное счастье".
Катя словно почувствовав такие мои мысли, прижалась ко мне, а я обняв ее за талию, спросил:
- Не замерзла, Котенок?
- Так, немножко, - задумчиво ответила она, и почему-то добавила: - странная тишина. Тебе ни кажется? Такое-ощущение, что мы с тобой одни в целом мире. Даже сердце бьется как-то странно. Словно я чего-то боюсь, а чего не знаю.
- Не бойся! Я тебя ни кому не отдам! Ты у меня самое большое сокровище!
"Эх! Знал бы я тогда!" Но не зря Милена просила меня: - "Алекс, не пытайся исправить здесь что-нибудь. Это увы, невозможно. Не береди зря сердце. Это всего лишь прошлое, изменить которое не под силу никому".
Все случилось, когда мы с Катей ступили под сень старых ветвистых кленов, растущих по бокам длинной аллеи, ведущей к нашему перекрестку. Здесь было темно и абсолютно тиха. Так что я, лишь в последний момент насторожился, заметив на пути какой-то слабый отблеск. А в следующий миг, в глаза нам ударил сноп ослепительного яркого света.
Катя вскрикнув от неожиданности, заслонила лицо руками, а я вспомнив наставления по уличной самообороне, схватив мое сокровище в охапку, резко шагнул в сторону, уходя из зоны поражения. И едва начав после такого светопреставления, различать что-либо вокруг, попытался оценить диспозицию.
Прямо посреди аллеи, стоял белый автомобиль, лупя во все свои тысячи свечей из всех четырех фар, каким-то сумасшедшим, белым, режущим светом.
Я узнал эту машину. И когда ничего непонимающая Катя, утирая слезы, мгновенно залившие глаза, спросила:
- Что это Ал?
Я увидел, как одновременно раскрылись все четыре дверцы, и на асфальт шагнули четверо здоровенных парней в черных кожаных куртках, с битами в руках.
"Ну прям цирк, - улыбнулся я про себя, - насмотрелись дешевых боевиков, понимаешь. Чисто гангстеры из криминальной хроники. Особенно вот этот лысый с перекошенной мордой, где-то я его уже видел".
Все это промелькнуло за какие-то доли секунды, а затем все завертелось-понеслось.
Успев крикнуть Катьке: - "Беги!" Я встретил парализующим тычком первого нападающего. Это был здоровый такой буйвол, центнера в полтора с лишним, крутости и самоуверенности. Ну что ж, как известно: "чем больше шкаф, тем громче он падает".
Второго нападающего с лева, столь же грубо и прямолинейно атакующего, как танк вражеские окопы, пропустив над головой страшный замах, тоже уложил легко, одним тычком в сонную артерию. И хотя я знал, что последствия для нападавших могут быть печальными, но за спиной моей была Катька. Не успевшая еще ничего понять, и по-прежнему утирающая слезы.
Я слышал ее всхлипывания, и понимал, что никуда она бежать не сможет.
А у меня хоть и плыли перед глазами яркие пятна, все же, различать окружающее я мог довольно уверенно. Так что, когда третий бычок распластался у моих ног, словно выключенный терминатор, я увидел как четвертый, тот самый кривой, выпустил из рукава тяжеленную, громко звякнувшую об асфальт цепь.
"Опаньки! Воистину Ничего нового нет под солнцем! - мелькнуло у меня. И тут я вспомнил это лицо. - Да это же тот ночной бегемот, что тискал Таньку Серебрянникову, в то время как его дружки, мутузили ногами моего однокашника". И он тоже узнал меня. А возможно, и даже наверняка, именно нас с Катькой они и дожидались тут. "Так вот о чем предупреждал меня Колька. Ну что ж, попробуйте, если силенок хватит!"
И тут из-за спины, раздался знакомый до отвращения голос:
- Ну-ка! Серый, Попридержи этого каратиста! А я займусь его бабой!
А в следующую секунду прямо у меня перед глазами, сверкнула яркая молния. И если бы не отточенные за годы тренировок с дядей Ваней рефлексы, остался бы я без глаз. А так, прогнувшись чуть ли не в мостик, я пропустил тяжеленную цепь у себя перед носом.
