Ребята не скрывая радости, пообещали устроить все как можно скорее, и спустя трое суток, я был зачислен на курсы в школы патруля. Нужно сказать, что все прошло без каких-либо бумажных баталий, привычных мне с той прошлой жизни, где при поступлении в институт, я оббегал пол-области, собирая различные справки и подписи. Меня привели в кабинет Притория, и тот очень коротко уведомил новорожденного Алекса, что вступая в ряды патрульных, каждый обязан блюсти честь и достоинство службы, а заключается это в абсолютной лояльности отделу, и полной непреклонности пред нарушителями. Мне был выдан нагрудный жетон курсанта, и в тот же день я попал в лапы Лукьяна. Ох и гонял он меня! Ох и мучил! Видно брал на слабо, да только и мы не лаптем щи хлебаем, знаем этих изуверов. Видели уже. Так что, погоняв меня пару дней в сверх режиме, но не добившись ожидаемого нытья или падения темпа, он прямо спросил: - "Кем был там?"
Я коротко поведал ему свою историю, чем страшно заинтересовал этого незаурядного парня. Оказывается, Лукьян никогда не сталкивался с Вьет-во-дао, и загоревшись, тут же решил испытать меня. Но по его словам, я оказался слабоват. И действительно, прилетало вначале мне ни хило, я даже не успевал понять, откуда и чего, как оказывался на татами. Но вскоре приноровившись, научился ускользать от молниеносных связок, и даже ухитрялся несколько раз вскользь задевать его, чем приводил в неимоверный восторг зрителей, которых на наших тренировках всегда было хоть отбавляй. Лукьян вот уже седьмой десяток слыл в доме непревзойденным рукопашником, и тут какой-то щегол, курсант сопливый, ухитряется не только изворачиваться в самых, казалось немыслимых петлях, но еще и огрызаться. Хоть и неопасно, но все же, ощутимо покусывая воинское самолюбие непобедимого сенсея. В итоге, Лукьян был вынужден признать, что в этом Вьетнамском посмешище есть рациональное зерно, однако до рус боя ему как до луны пешком. И что если я хочу достичь настоящего уровня мастерства, мне нужно бросить заниматься ерундой, и посвятить все время его тренировкам.
Ну что касается занятий, я был и так чуть ли не самым примерным учеником. Даже Клим, лучший из прошлой команды, как-то за столом у Романа, похвалил меня за прилежание. А я приходил сюда в зал, порой лишь для того что бы хоть на пару часов забыться. Я страшно мучился все эти дни, после возвращения памяти, так что милая Шерри, вся извелась пытаясь облегчить мои страдания. Этот человечек вообще стал мне здесь ближе родной сестры. Откуда только бралось ее это терпение и такт, ее нежная забота и строгая властность профессионального психолога? Сколько раз я терзаемый картинками из прошлого, начинал, как тигр в клетке метаться по комнатам, не соображая, что со мной и где я. Сколько раз за те две недели, ей приходилось вызывать кого-то из ребят, чтобы усмирить разбушевавшегося Алекса. Да, этой девчонке я обязан очень многим. Действительно, как сказал однажды Лукьян: Нашей Шерри нужно памятник поставить при жизни. Так что я, теперь, когда мне значительно полегчало, был очень предупредителен, и всячески старался выразить благодарность моей няньке. Шерри, умница, была для меня настоящим утешением, но теперь, когда она появлялась в моем модуле все реже и реже, я стал ощущать некую болезненную зависимость. От чего на душе порой было тоскливо и неуютно. Выручал меня мой наставник. Роман в отличие от Шерри, жил буквально напротив, так что мы виделись с ним каждый день.
