Мы долго бродили по заснеженным улицам, иногда впадая в детство, то кидая друг в друга снежками, то гоняясь друг за дружкой по свежевыпавшему снегу. Вечер выдался прекрасный, мы болтали о разном, шутили, смеялись, и даже несколько раз поцеловались в одном из подъездов, куда забежали на минутку погреться. И вот, проходя мимо нашего видеосалона, который к тому времени, работал чуть не круглые сутки, мы решили зайти на вечерний сеанс. И хотя фильм уже начался, мы тихонько пробравшись на самый последний ряд, для влюбленных, сели в удобные, мягкие кресла. Я взял Катины ледяные пальчики, в свои руки, и стал нежно согревать дыханием, а когда она наконец отогрелась, я все же, обратил внимание на экран. Фильм был новый, и довольно интересный, так что я, просидел до конца сеанса, невыпуская из руки Катькину , горячую ладошку.
Мне казалось тогда, что вот оно счастье. И что нет ничего прекрасней, вот так сидеть в теплом, уютном зале, держа за руку, свою любимую. Но этот чудесный вечер,увы, закончился не столь романтично.
Когда мы с притихшей Катькой, возвращались домой, я услышал на противоположной стороне улицы, какой-то шум. А затем, раздался страшный визг, и чей-то плачущий голос, громко стал кричать: - Да отстаньте вы от него! Не бейте! Гады! И вдруг оборвавшись , умолк. Незнаю что-тогда двигало мной, бойцовский инстинкт, или то, что голос кричавшей девчонки, мне показался знакомым, однако, я успев крикнуть Катьке, что бы она оставалась наместе, рванул на ту сторону.
Я успел почти вовремя. Здесь четверо подонков, хекая, пинали ногами, чье-то тело, валявшееся в снегу, а пятый, самы рослый хомо-бандитус, держал яростно брыкавшуюся девчонку, засунув одну руку ей под свитер, и что-то там нервно перебирая.
На какие-то доли секунды, я даже растерялся. Они что, прямо тут, на снегу, задумали ее насиловать? Но когда свернувший на соседнем перекрестке автомобиль, осветил мельком, лицо этой девушки, я узнав ее, вмиг сбросил непонятное оцепенение, и как был обучен, стремительно вошел в боевой режим.
Тело работало само по себе, на вбитых за долгие тренировки рефлексах, и когда я-было ощутил где-то на краю сознания, холодно кольнувшую мысль, что так бесконтрольно, я могу кого-то серьезно покалечить, или даже недай бог лишить жизни, все вдруг закончилось.
Здоровенный парень, который так усердно мял грудь, сестре моего однокашника Кольки Серебрянникова, дико завывая, катался по снегу, держась обеими руками запромежность. Остальные же четверо, которым досталось позже, лежали в разных позах, неподавая признаков жизни. Я опустив нервно подрагивающие руки, стоял, наблюдая как Танька, тихо причитая, хлопотала над своим братцем. А когда я уже хотел-было подойти, помочь, за спиной раздался испуганный Катькин голос:
- Сашка! С тобой все впорядке?
Обернувшись, я встретился взглядом с побледневшей, и перепуганной досмерти подружкой.
- Все нормально Кать! Ответил я хрипло. - Почему ты здесь? И сказав, тут же понял, что обидел ее.
Катька как-то жалобно всхлипнув, пробормотала:
- Я испугалась, за тебя! А затем, развернувшись бросилась бежать.
Я догнал ее, лишь у нашей остановки, и ухватив за руку, резко затормозил. От чего, мы неудержавшись на ногах, влетели в здоровенный, пушистый сугроб. После чего, долго отряхиваясь и нервно хихикая, мы выбрались на тротуар, где я постарался в более мягкой форме, объяснить моей любимой. Что если бы с ней там, что-нибудь случилось, я никогда себе бы этого непростил. И что ей, в такой ситуации, лучше было бы дождаться меня, наместе. Поскольку, что там происходило, и сколько было этих подонков, я увидел лиш в последний момент, и случись их десять, или более, я врядли, так легко бы справился с ними.
- И тогда могла бы пострадать и ты! Понимаеш? А я ни за что несмог бы пережить такое!
В общем, когда я крепко прижав к груди, притихшую вдруг Катю, вполголоса выговаривал ей за несдержанность, за спиной раздалось чье-то покашливание, а затем, Колькин, неуверенный голос попросил:
- Алекс! Там они встать немогут!
Я же, развернувшись к своему однакашнику, растерянно протянул:
- Как! Немогут?
На что осмелевший Колька, указав рукой себе за спину, ответил:
- Там Танька побежала скорую вызывать! тот бугай, до сих пор по тротуару катается! Чем ты там его незнаю! Да только видно небыть ему мужиком больше! В общем, ты это ... помоги пожалуйста! Так их нельзя оставить! Замерзнут ведь!
Вцепившаяся в мою руку Катька-было заартачилась, но заглянув мне в глаза, поняла, что ее авторитета в этом случае недостаточно.
А когда мы все прибежали, к месту проишествия, где-то далеко, послышалась сирена, и через несколько минут, выскочивший на дорогу, прямо под колеса, белой машины, как вентилятор, махая руками, Колька Серебрянников, остановил спешащую на экстренный вызов бригаду.
После чего, работнички в белых халатах, без долгих распросов, погрузили в скорую, едва шевелящихся, ночных хулиганов, и даже непопращавшись, рванули вобратном направлении, завывая сиреной, и озаряя все вокруг, синими всполохами.
