Из Евпатории Николай полетел во Владивосток прямым рейсом с двумя промежуточными посадками: в Новосибирске и в Хабаровске. Марине же нужно было опять ехать в Ленинград, чтобы проконсультироваться насчёт астмы и ещё раз поговорить с братом Юрой. Насчёт Володи она не беспокоилась. Что с ним может случиться в лагере? Да и Галка Эпштейниха подвести не должна. Последний раз, когда они разговаривали по телефону, Галя сказала, что с ним всё в порядке. Бегает, в футбол играет, в каких-то соревнованиях участвует, в хоре поёт. Вообщем, при деле, и можно не беспокоиться. «Да, за Володю можно не беспокоиться. В нём самостоятельности больше, чем в его дяде – этом белозубом балбесе. Чувствую, опять он в какое-то дерьмо задумал влезть. Хорошо бы выяснить, во что он вляпался? Людка говорит, что ничего не знает. А кто тогда знает? Столько вопросов, а ни одного ответа нет! Ладно, приеду в Ленинград, попробую разобраться…».
В голове у Марины созрел план. Она скажет Юре, что, раз у него не сложились отношения с Благушей, она познакомит его с другой женщиной – обеспеченной и с жилплощадью. Но у женщины есть условие. Она хочет знать и сама увидеть круг Юриного общения. В качестве такой женщины… В общем, она попробует договориться с Нелей – её старой подругой, которая недавно развелась с мужем.
Договориться с Нелей, хоть и не с первого раза, хоть и с трудом, но ей всё-таки удалось. Артистизма той было не занимать. В последний момент она даже развеселилась от перспективы сыграть роль небедной невесты молодого балбеса.
Юре затея сестры поначалу показалась слишком замысловатой:
– Марина, зачем ей мои друзья? Она же за меня замуж собирается, а не за них. Так пусть мной и любуется! А я затискаю её и затанцую так, что она про остальных и не вспомнит…
Встречу – знакомство жениха и невесты Марина решила провести в современном ресторане – кубике «Клён» на втором Муринском. Там было немноголюдно и достаточно уютно. Они с Нелей пришли пораньше и ещё раз обо всём переговорили. Потом появился Юра с небольшой компанией. Их было двое. Один из них носил прозвище Тургенев, тогда, как другому досталось что-то типа Дыня. По их виду было видно, что оба – бывшие спортсмены. Хотя и обрюзгшие от чрезмерного поедания шашлыков и употребления веселящих эликсиров. Вот только словарный запас у того, который Тургенев, не соответствовал прозвищу даже отдалённо. Видимо, именно поэтому, в издёвку, он его и получил. Он двух слов связать не мог, не намычав при этом невероятное количество междометий. Через несколько минут Марина и её подруга – обе были убеждены, что интеллигентные парни – Юрины друзья – не кто иные, как обычные мошенники, специализирующиеся на «кидалове». Один – тот, который гордо носил прозвище Дыня, засмотрелся на Нелю и, от соблазнительной красоты её набухнув органами, произнёс с придыханием, как бы, в шутку:
– Неличка, насколько я смог понять ситуацию, вы желаете составить счастье нашему другу!? – вопрос прозвучал, как утверждение, – в таком случае я хочу выразить своё восхищение Вами. Вы – классная тёлка! – Маленькие глазки Дыни сверкнули похотью:
– Если мой дружок вам не подойдёт, то я готов занять его место по Вашему первому требованию…
Бывший борец-вольник, получивший прозвище, как производное от своего имени Дима, рассмеялся собственной грубоватой шутке и предложил выпить за дам.
Неля, дожив почти до тридцати лет, однако, только сейчас узнала, что она – «тёлка». Она хотела возразить и наговорить хаму что-нибудь в ответ, но, вспомнив о своей роли невесты, сдержалась. На самом деле ей понравилось, что Дима-Дыня назвал её классной!
Через какое-то время компания распалась по причине полной несовместимости. Разговаривать было не о чем. Марина попробовала завести разговор о литературе. Начала с классики, но Тургенева не читали, как выяснилось, оба. Разве что про Муму слышали… Из современного читали газету «Советский Спорт»! Зато засыпали молодых женщин невероятным количеством анекдотов, озвучивать которые на самом деле не стоило. Юра разговор поддерживал неохотно. Подвох сестры был очевиден, но он отдавал ей должное за изобретательность. По большому счёту, его это не сильно беспокоило. Он глядел на сестру и про себя думал:
