Иметь больного ребенка и быть не в состоянии ничего с этим сделать — кошмар любого родителя. Я уже испытал намек на это с Мэгги, когда мы ходили к доктору Вебер. Но то, что описывала Марта, было гораздо хуже.
— Все тесты были отрицательными, — продолжала она. — Кэти, по крайней мере на бумагах, была абсолютно здоровым ребенком. Самым близким хоть к какому-то диагнозу оказалось предположение врача, что в доме могла быть плесень. Что-то такое, на что у нее одной была аллергия, а на других это никак не влияло. Мы запланировали все проверить. Этого так и не случилось.
Больше она ничего не сказала, давая понять причину.
— Я понимаю, что вам ужасно тяжело об этом говорить, — сказал я, — но не могли бы вы рассказать, что произошло в тот день?
— Мой муж убил мою дочь, а потом себя, — Марта Карвер прямо смотрела мне в глаза, когда сказала это, будто проверяя, отвернусь ли я.
Я не отвернулся.
— Мне нужно узнать, как это случилось, — мягко попросил я.
— Я правда не понимаю, чем вам поможет описание худшего дня в моей жизни.
— Я себе и не помогаю, — ответил я. — Я помогаю своей дочери.
Марта чуть кивнула. Я ее убедил.
Прежде чем заговорить, она поерзала на стуле и положила ладони на стол. На ее лице не было ни единой эмоции. Я понял, что она делает — отстраняется от реальности, пока описывает гибель своей семьи.
— Сначала я нашла Кертиса, — ее голос тоже изменился. Он был безжизненным, почти холодным.
Еще одно отстранение.
— Он был на третьем этаже. В этой его комнате. В мужской пещере. Он так ее называл. Девочкам вход воспрещен. Я сочла бы это смешным, если бы Бейнберри Холл не был таким громадным. У нас у всех там могло быть по несколько комнат.
В то утро меня разбудил шум в пещере Кертиса. Когда я увидела, что его нет в кровати, я сразу же забеспокоилась. Я подумала, что он мог упасть и удариться. Я побежала вверх по лестнице на третий этаж, не понимая, что жизнь, которую я знала и любила, вот-вот закончится. Но потом я увидела Кертиса на полу и поняла, что он мертв. На голове у него был мусорный мешок, а на шее — ремень, и он не двигался. Вообще. Кажется, я закричала. Я не уверена. Помню, как кричала Кэти, чтобы она позвонила в скорую. Когда она не ответила, я побежала обратно на второй этаж и кричала, что ей нужно встать, что мне нужна ее помощь и что ей ни при каких обстоятельствах нельзя подниматься на третий этаж.
Я вообще не думала о том, почему она не отвечает, до тех пор, пока не оказалась в паре сантиметров от двери в ее спальню. Тогда я все поняла. Что она тоже была мертва. Я знала это еще до того, как открыла дверь. И когда я все-таки открыла, то увидела, что это правда. Она лежала там так неподвижно. И подушка…
Горе пронзило ее голос, как топор. Похожее на маску выражение лица исчезло. На его месте было мучительное сочетание боли, печали и сожаления.
— Я больше не могу, — сказала она. — Простите, мистер Холт.
— Нет, это вы меня простите, — ответил я. — Нельзя было на этом настаивать.
И все же я должен был узнать еще одну вещь. Я не хотел это спрашивать, потому что понимал, что это лишь сделает боль Марты еще сильнее.
— У меня есть последний вопрос.
— Какой? — ответила Марта с праведным раздражением.
— Вы сказали, что вас разбудил звук с третьего этажа.
— Да. Потом я поняла, что это тело Кертиса упало на пол. Громкий, ужасный стук.
— Вы, случайно, не знаете, который был час?
Я посмотрела на часы, когда поняла, что Кертиса не было в постели. Было четыре пятьдесят четыре утра.
Я уже и так это понял. И все же это не остановило дрожь по всему телу, когда я это услышал.
Так и было.
Он запоминал ключевые события и повторял их. Я пытался понять, почему это произошло. Должна же быть причина, по которой каждое утро я слышал сверху этот ужасный стук. Точно так же, как была причина и для звона колокольчиков и постоянных визитов к Мэгги человека, которого она звала мистером Тенью.
Из уст моей дочери это звучало как угроза. Неугомонный дух Кертиса Карвера хотел нам навредить.
Тогда почему он так этого и не сделал? Вместо этого он продолжал с нами разговаривать. И из-за этого я подумал, что он вовсе нам не угрожал.
Он пытался нас предупредить.
— Помимо стуков, которые слышал ваш муж, больше ничего такого странного там не было? — спросил я Марту.
— Я уже сказала, что нет, — ответила она.
— И он никогда не говорил, что ему в доме было нехорошо?
Нет.
— Или что он переживал о безопасности вашей семьи в этом доме?
Марта скрестила руки и сказала:
— Нет, и я была бы рада, если бы вы мне сказали, на что вы намекаете, мистер Холт.
— Что кто-то другой — или что-то другое — убил вашего мужа и дочь.
Мне кажется, Марта Карвер не выглядела бы более шокированной, даже если бы я ее ударил. Ее тело на мгновение замерло. Вся краска отхлынула от лица. Ее выражение было настолько тревожным, что я испугался, что она упадет в обморок посреди библиотеки. Но потом все встало на свои места, когда она рявкнула:
— Как вы смеете?
