Вскоре наступила ночь. Дом потихоньку успокоился, мать и бабушки, утомленные полным волнений днем, уснули, и Энтони выскользнул из дома незамеченным.
Умолить сестру Флору, которая и заботилась о Джоанне, пустить его, чтобы он мог сделать хоть что-нибудь, отчаявшемуся юноше удалось достаточно легко – больные холерой продолжали прибывать, и помощь была бы очень кстати.
– Но смотрите, даже если доктор разрешит Вам пройти, все делать так, как я велю и слушаться меня беспрекословно, – грозно сдвинула брови девушка, и, в иной ситуации Энтони даже рассмеялся бы, настолько комично это выглядело.
– Обещаю, – поспешно произнес он.
Флора привела его внутрь больницы и, встретив какого-то солидно выглядящего, но уставшего мужчину, очевидно, одного из главный врачей, принялась уговаривать его допустить постороннего к больной.
Доктор лишь хмурил брови и качал головой, показывая, что запреты не зря существуют, в барак, где в изоляции содержали холерных больных, было очень опасно пускать посторонних.
– Доктор, я прошу Вас! – взмолилась Флора, – Вы же знаете, что у нас все равно рук на всех не хватает! Пусть он поможет, с Божьей помощью, вытащим больную, она ведь еще не потеряна!
Доктор снова нахмурил брови и открыл рот… затем взглянул в горящие отчаянным огнем глаза юного моряка и махнул рукой.
– Ступайте.
Сестра Флора улыбнулась, кланяясь доктору, а затем схватила Энтони за руку и потащила его в холерный барак.
Джоанна лежала на низкой, ветхой койке, почти не шевелясь, лишь непрерывно постанывая. Энтони бросился к ней, упал перед ней на колени и схватил ее руку, ужасаясь тому, как она холодна, тверда и черна. Юноша оглянулся на Флору, которая со вздохом принялась объяснять состояние миссис Хоуп:
– Болезнь уже серьезно прогрессировала, как и у многих здесь. Еще днем, как Вы помните, она могла говорить, теперь голос тоже пропал. Симптомы, впрочем, довольно обычные, ситуация не страшнее, чем у других. Изначально обильные испражнения приводят к критической потере воды в теле, отсюда и все остальное: падение температуры тела, иссушение и почернение кожи, судороги – они у многих случаются, поэтому их тела тверды так, словно они уже умерли.
Она встряхнула головой, словно стряхивая с себя усталость, и скомандовала;
– Так, коли уж Вы пришли, так давайте, помогайте. Наденьте халат и вымойте руки, а затем поможете отнести ее в ванную – одна я, боюсь, не справлюсь, а мужчины у нас уже все при деле.
Энтони моментально собрался и начал достаточно спокойно выполнять указания сестры милосердия. Он немало лет прослужил на корабле, а потому умел подчиняться прямым командам, понимая, что иногда от послушания и усердия зависят человеческие жизни. Вот и сейчас, от него снова зависела жизнь, жизнь, которая оборвалась бы только вместе с его, ведь без нее он жить бы попросту не смог.
Флора быстро приготовила горячую ванну, и Энтони осторожно погрузил в нее жену. Он изо всех сил старался не отводить от нее взгляда, хотя смотреть на ее до неузнаваемости искаженное судорогами лицо было невыносимо… Он пытался что-то шептать ей, но она его не слышала… Она никого и ничего не слышала.
– Отойдите, Энтони, – велела сестра Флора, подготавливая припарки, а затем намешивая какие-то микстуры и отвары. Чашку с таким она сунула ему:
– Поите ее, понемножку, медленно, но так, чтобы все выпила. Это выпьет, скажете, я еще сделаю. Теперь нам главное не дать ей от обезвоживания умереть…
Энтони послушно выполнял указания сестры, разжимал губы Джоанны и чуть ли не силком вливал туда пахнущий травами напиток, одну чашку, две, три… Они сменили воду в ванне, когда та остыла, и он снова положил ее в горячую воду, а затем помогал растирать ее, чтобы ослабить судороги…
Он сам не заметил, как в таких непрерывных заботах о любимой наступило утро. Солнце осветило Плимут, его лучи проникли и в холерный барак. В свете солнца не только Флоре, но и Энтони стало очевидно, что они справились, кризис миновал. Джоанна расслабилась, лицо ее постепенно становилось прежним, тело согрелось, и теперь она уже не лежала в полукоматозном состоянии, а просто спала.
– Ну, вот и все, – улыбнулась сестра Флора, – слава Богу, вытащили, – она обернулась и взглянула на лучившегося радостью Энтони, – ступайте домой.
– Как? – ахнул юноша, – нет, я должен остаться с ней и…
– Мистер Хоуп, – непререкаемым тоном отчеканила миниатюрная Флора, становясь в тот момент как будто даже выше ростом, – Я согласилась Вас сюда привести при условии, что Вы беспрекословно будете мне подчиняться. Я Вам велю – ступайте домой и выспитесь. Потом вернетесь, к тому моменту уже и Ваша супруга проснется, и, если у нее не будет осложнений, я ее позволю Вам домой забрать, все же эпидемия пока и не думала кончаться, а мест лишних в изоляторе нет. Ступайте!
Энтони, слегка даже устыдившись своей горячности, вспомнил про обещание и послушно направился домой, пообещав вернуться как можно скорее.
Джоанна проснулась через несколько часов после его ухода.
